Несусветный багаж стр. 91
абсолютно односторонним.
— Ну, а в третьем случае, — рассуждал дальше Питман, — если это дядя Тим, то можно не сомневаться, что на нас свалилось состояние.
— Это не дядя Тим, — заявил адвокат.
— А вы не обратили внимания на это выражение: «кое-что благоприятное для себя»? — быстро спросил Питман.
— Ягненочек вы мой невинный! Это просто один из самых распространенных в английском языке оборотов, и доказывает только то, что автор послания осел. Сейчас я разрушу ваш карточный домик. Мог бы дядя Тим перепутать ваше имя?
— Нет, это на него не похоже, — признал Питман. — Но кто его знает, что могло у него с головой случится там в Балларате.
— Если так рассуждать, то объявление могла дать и королева Виктория, мечтающая наделить вас герцогским титулом. Согласитесь, что это не слишком правдоподобно, хотя и не противоречит законам природы. Нам же следует принимать во внимание менее сказочные варианты, поэтому королеву Викторию и дядю Тима я вычеркиваю. Теперь о второй позиции в вашем списке, связанной со скульптурой. Но кто тогда дал объявление? Ведь не Рикарди же, который прекрасно знает ваш адрес. И не тот тип, который получил груз со статуей, потому что он не знает вашего имени. Да, да, я уже слышу, как вы называете фурмана с вокзала. Он, возможно, и запомнил ваше имя, но не совсем точно, а адреса вашего не знал. Да, это может быть фурман. Вопрос однако в том, есть ли смысл с ним встречаться?
— А почему нет?
— Представьте себе такую возможность: он хочет с вами встретиться потому, что нашел журнал с адресами доставки, связался с владельцем груза и теперь — запомните мои слова — действует по поручению убийцы.
— Это было бы чрезвычайно прискорбно, но мой долг по отношению к мистеру Семитополису…
— Питман! — прервал его Майкл. — Не надо ничего изображать перед своим адвокатом. Не разыгрывайте из себя героя, это вам не идет. Я же читаю ваши мысли. Вам все еще мерещится дядя Тим.
— Мистер Финсбюри, — отвечал учитель рисования, покраснев. — Вам не приходилось бывать в трудной финансовой ситуации, и вы не обременены семьей. Гвендолен подрастает, она подает большие надежды, уже была конфирмована в прошлом году. Вам будет легче понять мои родительские чувства, если я вам скажу, что она до сих пор не обучена танцам. Мои сыновья в интернате. Грех жаловаться, мне не пристало критиковать систему образования в нашей стране, но все же я мечтаю о том, чтобы Гарольд стал профессиональным музыкантом, а маленький Одо проявляет несомненные склонности к духовной карьере. Я не тщеславный человек…
— Понятно, понятно, — снова прервал его Майкл. — Вы так прямо и признайтесь, вы уверены, что это дядя Тим.
— Это может быть дядя Тим, — упирался Питман, — и в таком случае я прошляпил бы удачу, и как бы я тогда мог смотреть в глаза своим детям? Я не говорю уже о жене…
— Да, — согласился Майкл, — о ней вы никогда не говорите.
— И если бы оказалось, что ее брат вернулся из Балларата… — продолжал Питман.
— …с головой не в порядке, — вставил Майкл.
— …с богатым состоянием, то ее радостное нетерпение можно лишь представить себе, но не описать словами.
— Бог с вами, — махнул рукой Майкл. — Допустим, что вы правы. Что вы предлагаете?
— Отправиться на станцию Ватерлоо, но переодетым.
— Вы один туда пойдете? Будем надеяться, что это