Неужели это я? стр. 111
Добыча поскользнулась на мягкой шелковистой траве и упала. Коршун камнем упал на нее и со счастливым клекотом закогтил.
Вставать они не спешили. Филипп гладил длинные мокрые волосы, касаясь губами щек, глаз, белеющего в траве личика Маргариты-ромашки. Она, прикрыв глаза, отдыхала — ей было хорошо.
Марго любила мужчин и всегда была им благодарна за эти минуты полного счастливого расслабления. Она чувствовала, что Филиппу тоже хорошо, и была довольна. После напряженного дня было просто необходимо расслабиться. Женским чутьем она уже поняла, что этот мужчина из породы охотников и в любви хорош, только если его хорошенько разогреть, раззадорить. Игра была стихией Маргариты. Сейчас она изображала юную девочку, которая только открывает для себя любовь, и представление явно нравилось Филиппу. Что ж, публика благодарна, надо дальше играть...
Филипп укрывал собой Марго, не выпускал ее. Он был счастлив. Все нравилось ему в новой жизни — отсутствие условностей, простота, естественность, бесхитростная Маргарита, которой он завладел в честной борьбе. Он подчинил ее, теперь она будет рядом с ним — добыча, которую он завоевал. Он имеет на нее все права. Ведь и Роже ему воздал сегодня должное. Но, пожалуй, им пора, трава сыровата, Марго того и гляди простудится.
Он посмотрел на нее с нежностью и отпустил.
— Вот увидишь, все получится отлично, — заговорила она, поднявшись и натягивая платье. — Знаешь, я поняла... Когда Анна... И я подумала...
Филипп не все слышал, потому что смотрел, как она надевает, потом расправляет на себе платье, а когда понял, что речь идет о роли, удивленно уставился на Марго: о чем это она?
— Если я о чем-то думаю, то только о тебе, — признался Филипп. — Боюсь, как бы ты не схватила насморк или еще что-нибудь похуже.
— И я боюсь, — подхватила Марго. — Сопливая Анна! Ужас! — И она энергично запрыгала на месте, размахивая руками. — В гостиницу хоть бегом
беги, до того вдруг зябко стало! — закричала она Филиппу, который шагал по лугу в чем мать родила к белеющей в траве одежде. Шагал уверенно, по-хозяйски.
Сейчас вступит во владение шортами, подумала Маргарита и невольно усмехнулась, уже зная, что в одну секунду может завести его снова, стоит только подойти, прижаться потеснее, посмотреть снизу вверх кротко и доверчиво. Но зачем ей это? Пусть мужчина чувствует себя хозяином положения.
На обратной дороге Филипп обнимал ее за плечи, многословно рассуждал о чувствах. Марго молчала, сосредотачиваясь на завтрашней работе, внутренне собираясь, готовясь. К гостинице подошли уже в потемках. Филипп предложил пойти куда-нибудь посидеть, согреться.
— Я уже согрелась, — ответила Маргарита. — У меня завтра серьезная съемка. Мне пора бай-бай. — И, помахав на прощание, стала подниматься по лестнице.
Филипп, засунув руки в карманы, смотрел ей вслед. К Треньяну он больше не ревновал. Треньян — это Треньян. Мэтр. Высокий класс. Я сейчас такой эпизод выдам — закачаешься! Поем и засяду.
Он чувствовал себя в форме и готов был работать хоть до утра.
— Спокойной ночи, ромашка, — прошептал Филипп и отправился в ресторан при гостинице.
Он зверски проголодался.
Глава четвертая БуряПариж отдалился от Филиппа, сделался маленькой точкой, и различить в этой точке Санди