Неужели это я? стр. 122
показалась незнакомкой.
Ни одна женщина не устоит перед шелковистой негой восточных тканей. Санди перебрала их — золотистые, вишневые с золотой сеткой, темно-синие с серебром, болотно-зеленые с золотом — и наконец остановила выбор на сиренево-палевой с бахромой. В нее и завернулась, любуясь нежными завораживающими переливами. Большие домашние тапочки хозяина подчеркнули изящество ее собственных ножек. При некоторой полноте руки и ноги у Санди были маленькими, кисти и ступни изящными. Из золотистой шали она соорудила тюрбан и, оглядев в зеркале восточную незнакомку, вполне довольная вышла на террасу.
Теперь Поль любовался не великолепной античной лепкой торса, а красками: сиреневая шаль сделала кожу чуть золотистой, глаза — фиалковыми, волосы — медовыми.
— Приветствую вас, фея Мелисанда! Я не ошибся, угадав в грозной богине обольстительную женщину. Вы волшебница, бесценная мадемуазель!
— Это правда, — вполне серьезно ответила Санди, — я шотландка, а все шотландки колдуньи и ворожеи.
— Час от часу интереснее! Так, значит, за шотландским виски мы будем беседовать о приворотных зельях?
— Только после того как поставим в гараж мою колесницу и вы мне покажете, где можно повесить сушить платье.
— Платье повесьте в ванной, а вашу машину я сам заведу в гараж. Но сначала все-таки пропустим по глоточку бренди, потом займемся машиной и платьем. — И Поль, оставив Санди греться у камина, удалился.
Когда Санди согрелась и ей захотелось выйти на террасу, в окно гостиной уже било солнце.
— Посмотрите, какое чудо вы сотворили, сменив гнев на милость! — крикнул из сада Поль, обводя рукой клумбы, которые сверкали и переливались на солнце, будто яркие восточные шали.
Санди величественно улыбнулась, соглашаясь, что сияющее солнечное волшебство — ее заслуга.
Глава пятая Борьба за счастьеМарго хорошо относилась к мужчинам. Они окружали ее вниманием, заботились, помогали, спали с ней, обижали, бросали, но и неприятные моменты она со временем научилась находить естественными. С женщинами отношения складывались куда труднее, поскольку чаще всего они видели в ней соперницу.
Выросла Маргарита Мартине в одном из каменных закоулков прихотливого города Парижа в бедной многодетной семье. Рано повзрослела, рано стала зарабатывать себе на жизнь, рано ушла из дома. В четырнадцать лет она уже крутила любовь с пареньком лет семнадцати, работавшим в гараже, а когда устроилась подавальщицей в кафе, романы замелькали один за другим. Марго мечтала об огнях рампы и совершила почти невозможное, шагнув из ресторанного зала на сцену. Помог, разумеется, очередной любовник. Но Маргарита оказалась не только талантливой, но и цепкой, сумела удержаться, сумела набраться полезных навыков, стала сниматься в массовках. Она
впитывала как губка разнообразные актерские хитрости, набиралась ума-разума, манер, лоска. Школа жизни не проходила даром.
Когда ей впервые дали маленькую роль, она сменила простонародную фамилию Мартине на благородную Дюваль и на заработанные деньги стала брать уроки актерского мастерства. За первой ролью последовала вторая, третья. Она работала не покладая рук. Ее хвалили, отмечая недюжинный талант. Однако Марго по-прежнему чувствовала себя уверенной только тогда, когда за ее спиной стоял очередной любовник. Кто-то должен был направлять ее, учить, советовать. Физическая любовь была для нее такой же природной потребностью, как пища, как сон, но Марго не придавала ей особого значения. В ее суровой жизни