Неужели это я? стр. 135
Она хотела сказать: «стать объектом ваших наблюдений», — но Поль опять подхватил ее фразу на лету.
— Дать мне возможность вас писать? Конечно нет. Я понимаю, у вас своя жизнь.
Они уже пробирались по заросшей тропинке обратно к дому, и ветки боярышника то и дело цеплялись за платье Санди, словно удерживая, не пуская ее. А ей при одной только мысли о тоске, что сторожит ее в парижской квартире, хотелось взвыть.
— У меня и в мыслях не было посягать на нее,— продолжал художник. — Я вам благодарен за то, что вы меня встряхнули, разбудили. Глядя на вас, я вдруг понял, до чего засиделся, расплылся, обрюзг. Понял, что непременно буду писать. И что мне надо поехать в Италию. Вы там были?
— Нет, все собиралась, да как-то не выходило.
— Да что вы?!
Поль преобразился. Санди с изумлением наблюдала, как с каждым словом о блаженной стране гармонии лицо художника молодело, разглаживалось, становилось прекрасным.
Они остановились у клумбы, и Санди завороженно слушала рассказ Поля. Знатоком живописи она не была, но Лувр посещала с удовольствием. Поль открывал перед ней неизведанную страну, перед глазами Санди проплывали нарисованные им образы, и ей хотелось увидеть их наяву, сравнить с возникшим впечатлением. Неведомый край искусств манил и
притягивал ее.
— Нет, вы все-таки фея, — восторженно заключил Поль, — вы меня воскресили! Италия же рядом, завтра беру билет и там!
— Да, возьмите меня с собой, — неожиданно для самой себя попросила Санди, — у меня пропадают две недели отпуска. Я вам не помешаю.
— Буду счастлив стать вашим чичероне, — выказал галантность художник.
Но никакого счастья он не испытывал, скорее что-то противоположное. Едва возникшую радость от свидания с любимой страной гасило вторжение чужого человека, женщины, которая будет отвлекать его, мешать сосредоточиться. Безусловно, новая знакомая красива, обаятельна, умна, но... Путешествие вдвоем предполагает особую близость, своего рода интимность, невольно налагает определенного рода обязательства, а Поль не хотел ничего подобного. Горький опыт страдания отпугивал его от возможного сближения с женщиной.
Однако слово не воробей. Оба чувствовали неловкость, и, желая как-то разрядить обстановку, Санди попросила:
— Раз вы согласились быть моим чичероне, покажите для начала вашу коллекцию эстампов.
Она не поняла его заминки, не поняла, почему он пристально и внимательно смотрит на нее, а в глазах таится то ли упрек, то ли просьба. Мало-помалу до Санди начало что-то доходить. И по мере того как она все отчетливее понимала, в чем дело, она все ярче и ярче заливалась краской.
— Вы хотите сказать, что у вас нет никакой коллекции?
— Нет, так бы я никогда не сказал, — улыбнулся Поль, — у меня, например, есть замечательная коллекция шалей. А в Италии я покажу вам множество собранных мною прекрасных коллекций. Впечатлений, я имею в виду.
На глазах Санди блестели слезы — обиды, благодарности — она и сама не знала.
А Поль, вновь преисполнившись сочувствия, скрепя сердце мысленно согласился быть и гидом, и нянькой, и кем угодно для этой большой, но совершенно не защищенной девочки.
Подарки судьбыМарго ликовала: кино получилось со счастливым концом. Пусть пока Филипп чернее тучи, зато скоро она его