Неужели это я? стр. 148
никак не мог его поймать.
— Вдохнула вечности, — вдруг посерьезнев, сообщила Санди и снова спряталась за приветливую улыбку.
Они свернули на набережную и шли вдоль Сены, невольно любуясь мостами, которыми невозможно не залюбоваться, даже видя каждый день. На тротуаре стояли горшки с цветами, продавали толстых щенков, голубей.
— Пойдем отметим, — предложил Филипп. — Благодаря тебе я скоро стану модным автором. Это наша вторая удача.
— Благодари себя, — суховато ответила Санди, — роман твой, он понравился. При чем тут я?
— Ты отказываешься выпить со мной рюмочку? — изумился Филипп.
— Да нет, конечно! Могу выпить даже две. — Санди натянуто рассмеялась, почувствовав, что отказ будет проявлением обиды и малодушия.
Они зашли в кафе, сели, заказали мартини. Санди смотрела на узкое горбоносое лицо Филиппа, видела, что он ловит каждое ее движение, искренне ею увлечен, и начинала волноваться. А как же мадемуазель Дюваль? — вдруг пришло Санди в голову, или она дала ему отставку?
На предложение Филиппа встретиться завтра ответила мягким отказом, сославшись на жесткое рабочее расписание.
— Так запиши меня на следующую неделю, — насмешливо потребовал Филипп.
Санди успела отметить, что он ведет себя гораздо увереннее, точнее — самоувереннее, стал словоохотлив, раскован, и с невольным любопытством приглядывалась к незнакомому ей Филиппу.
— А что, у тебя новый роман или повесть? — с искренне вспыхнувшим интересом спросила она.
— Ты можешь мне объяснить, что происходит?! — взорвался Филипп. — Лично я ничего не понимаю! В чем я провинился? Почему ты переменилась? Да, я был занят! Я впервые работал на съемках, работал с молодой актрисой, переделывал для нее роль, и что? Нельзя же быть такой ревнивой, Ди! Марго умница, мне было безумно интересно с ней работать, благодаря ей я создал совершенно новую героиню, живую, полнокровную, не чета худосочной кукле, которая была поначалу. Так за что меня упрекать? Я же не упрекаю тебя за авторов, с которыми ты ужинаешь и завтракаешь! С тех пор как приехал, вот уже черт знает сколько времени я гоняюсь за тобой, а ты делаешь вид, будто меня не существует. Я имею право знать, в чем дело?
Патетика придавала лжи Филиппа необыкновенную убедительность, и, как всякая ложь, та была и логичной, и последовательной, и правдоподобной. Рядом с ней неестественным и непоследовательным выглядело поведение Санди, ее ревность, отчуждение, обида. На секунду она усомнилась: полно, может, ей и в самом деле что-то не то привиделось?
Филипп почувствовал ее колебание, придвинулся, обнял за плечи, притянул к себе.
— Хватит, Ди, опомнись, — зашептал он прямо ей в ухо, — я так по тебе соскучился, просто с ума схожу.
У Санди опять заколотилось сердце, прервалось дыхание, к глазам подступили слезы. Тоска по Филиппу, острая душевная боль настигала ее иной раз ночью, а порой и днем — на улице, на работе... Как ей захотелось поверить, забыть, кинуться Филиппу на шею! Его искренний тон завораживал, и Санди потихоньку поддавалась страстному желанию Филиппа снова быть вместе.
Филипп почувствовал, что от желанной победы отделяет его только короткий миг, и его подхватило счастливое вдохновение: я оказался прав, все было просто, и даже наше с Марго нелепое