Неужели это я? стр. 206
обличье. И ничего не получалось.
Услышав его огорченное признание, Лола только вздохнула: у Поля все одно и то же, опять ничего не получается. Ну что ж, значит, и эту будет зарисовывать. Лоле уже и обидно не было, что он уничтожает ее портреты. Честно говоря, они ей совсем не нравились. Да и кому понравится такая уродина? Нет, хорошо, что люди ее такой не увидели.
А вслух она посочувствовала:
— Очень жаль, что ничего не выходит. Но ты же упорный, я знаю, ты от своего не отступишься.
— Конечно нет. Ложись отдыхай, а я пойду еще поработаю.
Поль поцеловал ее в лоб и исчез на своем чердаке. Лола еще долго слышала его шаги у себя над головой. Ему не спалось, он о чем-то думал.
Встала Лола довольно рано, но Поль уже стоял за мольбертом, когда она поднялась в мастерскую. Он не любил, когда его тревожили за работой, и Лола никогда не делала этого. И напрасно. Столько времени она поддерживала его заблуждения, робела перед ним, чувствовала себя неправой. Но теперь она хотела развеять эти заблуждения, вернуть Поля на землю, сказать ему правду. Пусть он все увидит так, как оно есть на самом деле. Она больше не собиралась потакать его чудачествам, она хотела помочь. Еще не поздно, Поль вполне может найти себе дело по душе, стать нормальным человеком, как все. Лола чувствовала, что должна поговорить с ним начистоту, и поговорить немедленно.
Но когда она поднялась в медовую, освещенную ярким солнцем комнату, то невольно ею залюбовалась. Грузная массивная фигура Поля занимала в этом струящемся золотистом пространстве центральное место. Он полуобернулся к ней и недовольно нахмурился.
Раньше Лолу как ветром сдуло бы. Раньше, но не сейчас. Она уже стояла за плечом Поля и смотрела на золотисто-рыжую крупную женщину с широко расставленными глазами. И вдруг ее одолел неудержимый смех. Она смотрела на портрет и хохотала. Неудержимо. До слез. Поль с недоумением смотрел на нее.
Он не мог понять, что в его картине вызвало такое безудержное веселье. И вообще, что здесь делает эта женщина? Зачем она сюда вошла? И только он собрался задать этот вопрос, как Лола простонала:
— Поль, ох, Поль! Ты когда-нибудь уморишь меня своими бреднями...
— Что ты имеешь в виду?
— Я имею в виду твою агентшу, — ответила Лола, вытирая глаза, — я ведь с ней познакомилась...
Поль недоверчиво смотрел на нее и ждал продолжения.
— Она точь-в-точь я пару лет назад, но блондиночка.
И фигурка, и рост, словом, все! Миниатюрная, изящная, а
ты увеличил ее вдвое. Сделал из мухи слона! И ты всегда так поступаешь, Поль! Всегда видишь совсем не то, что есть на самом деле.
Поль смотрел на нее с прежним недоумением.
— Я ничего не понимаю, Лола, объяснись. О какой агентше ты говоришь? Ни с какими страховыми компаниями я не имею дела.
— Улица Мадам, семнадцать, литературный агент мадемуазель Тампл, вот какую агентшу я имею в виду, — отчеканила Лола.
Брови Поля поползли вверх.
— И где же ты ее видела?
— На улице Мадам и видела.
— А что ты там делала?
— Я отдала твою рукопись, чтобы она