Библиотека

Неужели это я? стр. 233

Размер шрифта
-
+
Тема

Филипп, — а потом почитаю. Это все пока наброски. Не обидишься, если буду работать у себя? А ты приезжай ко мне в гости.

— Ты всерьез, что ли, с женой развелся? — полюбопытствовала Маргарита.

— Всерьез, — кивнул Филипп. Ему хотелось, чтобы Марго оценила, на какие жертвы он идет ради нее, сколько женщин за него держится! — Я же обещал тебе, что ты никогда в жизни ее больше не увидишь, так и будет, — веско добавил Филипп, слегка выпятив подбородок, чтобы придать своим словам еще больше значимости.

— А когда ты напишешь свою пьесу? — спросила Марго. — К следующему сезону?

Филипп задумался, стал прикидывать.

— Знаешь, если хорошо пойдет, то, может, к весне и закончу.

— А мадемуазель Тампл позвони заранее, чтобы она подыскала нам режиссера. Надеюсь, с ней ты не поссорился?

Филипп неопределенно хмыкнул.

— Если поссорился, немедленно помирись, — энергично распорядилась Марго, — ты же знаешь, что я ей симпатизирую. А мы с Андрэ... Ты видел Андрэ сегодня, как он тебе?

— Отличный парень, — одобрил Филипп.

— И я так думаю. Так вот, мы с Андрэ ее бы сыграли. Представляешь? Прийти в театр со своей пьесой, здорово, а? Только свяжись заранее с мадемуазель Тампл.

Филипп задумался:

стоит ли привлекать Санди? Она мигом догадается, что пьеса о ней — двойная жизнь, цинизм, коварство. Может обидеться, подстроить Марго какую-нибудь каверзу. С другой стороны, если возьмется, то никто лучше нее не подберет режиссера. Так что стоит рискнуть.

— Да, наверное, позвоню заранее, — наконец согласился Филипп. — Может, даже через недельку и позвоню. Прощупаю почву.

Утром Марго ушла на очередную репетицию, а Филипп отправился к себе. Посреди комнаты по-прежнему валялась сумка, по-прежнему вокруг был порядок, а на столе пуховым покрывалом лежала пыль, но ничего похожего на тоску он не почувствовал. Наоборот, с наслаждением избавился от надоевшего костюма, надел просторную домашнюю рубашку, свои замечательные тапочки, наварил целый кофейник ароматного крепчайшего кофе и поставил его рядом с пачкой сигарет на стол, который столько времени простоял сиротой. Бережно вытерев пыль со старушки-подружки, Филипп обмахнул бумаги, книги и, задымив «голуазом»,

принялся торопливо стучать, поглядывая в окно, где так же торопливо стучал осенний дождь. Ему было хорошо, уютно. Ему работалось.

— Надо будет позвонить, Санди, — бормотал он, — непременно позвонить.

Утешение

Филипп вошел в свою холостяцкую берлогу, и на него сразу навалилась тоска. Только что он был на празднике жизни, купался в лучах восходящей славы, и вот опять один, никому не нужный, среди запустения. С грустью он обвел глазами комнату. Сколько времени он забегал сюда, только чтобы переодеться, переждать, изредка переночевать, и вот когда-то обжитое, уютное пристанище, где ему так хорошо работалось, превратилось в чужое, враждебное.

Бросив сумку на пол, Филипп печально сидел посреди комнаты. Санди предала его, и от одного этого хотелось напиться. Обидно, что Марго сейчас где-то веселится. Он взглянул на часы: третий час. Может, уже и дома?

Он набрал номер и с радостью услышал ее голос. Она явно уже спала. Голос был тихий, и Филиппа обдало теплом: умница, повеселилась немножко, и домой, в кроватку, сладко-пресладко спать.

— Прости, если разбудил,

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.