Неужели это я? стр. 3
начинающих писателей и драматургов. Хотя и молодые дарования доставляли ей немало хлопот своими комплексами, болезненным самолюбием, непомерными амбициями. И все же Санди успешно справлялась и с теми, и с другими. Однако Роже Треньян, известный режиссер, чуть было не заставил ее усомниться в своей профессиональной пригодности. Целый месяц он менял решения, и, чем дипломатичнее вела себя Санди, тем капризнее становился. Наконец она поняла, что полезнее оставить мэтра в покое и немного отдохнуть самой. Помахала всем ручкой и уехала в Шотландию.
— Сдался все-таки! Поздравляю!
Элен искренне порадовалась за подругу, прекрасно понимая, что глаза у Санди сияют отнюдь не из-за удовлетворенного профессионального самолюбия. Дело, разумеется, в Филиппе Мильере, но о нем Санди не сказала ни слова. Обычно между ними не было секретов, и Элен все ждала, когда же Санди разоткровенничается. Но та будто воды в рот набрала. Скрытность подруги только подогревала любопытство Элен. Пока Треньян трепал всем нервы, она не лезла с расспросами, но раз все завершилось благополучно, она имела право узнать новости.
В сердечных делах Санди была не слишком удачлива, наверное, потому, что сама была человеком душевным и все принимала слишком близко к сердцу. Она постоянно за кого-то хлопотала, кого-то опекала по-матерински, кому-то спешила на помощь. Авторы, молодые и не слишком, без стеснения обращались к ней с самыми неожиданными просьбами, а в дни любовных неудач охотно выплакивали на ее пышной груди свои горести и частенько были не прочь забыться с Санди в постели, чем повергали свою благодетельницу в искреннее и горестное недоумение. Серые глаза ее темнели от обиды, и она становилась просто красавицей. Эти посягательства бесконечно обижали Санди, она никак не могла с ними примириться и тогда бунтовала. Роль временной подружки, которую ей упорно навязывали, не по ней! Никогда она не будет пересадочной станцией!
Филипп совсем другой, счастливо твердила про себя Санди, суеверно боясь произнести это вслух и чувствуя, как больно задевает подругу своим молчанием.
— Зайдем ко мне ненадолго, — предложила Элен. — Мы с Сержем на днях уезжаем. Суета перед отъездом страшная, но очень хочется поболтать. Целый месяц ведь не увидимся!
Санди, соглашаясь, кивнула, хотя ей хотелось поскорее вернуться домой и как следует выспаться — вечером у них с Филиппом праздник, надо хорошо выглядеть.
Подруги расплатились и вышли. После прохлады кафе улица показалась раскаленной печью. Не сговариваясь, они взглянули на небо, но линялая синева не обещала ничего, кроме зноя.
— Знаешь, мне еще нужно кое-что купить. Лучше я к тебе завтра зайду, — попыталась отвертеться от визита Санди.
—
Завтра я целый день занята. И вот еще, хорошо, что вспомнила! У меня же для тебя рукопись. Прислал Поль, мой кузен из провинции. Представляешь, у него уже целый год депрессия. Очередной несчастненький, как раз по твоей части.
— Ну зачем ты так? Неврастеники зачастую люди талантливые, — укорила подругу Санди и поплелась вслед за ней: ничего не поделаешь, придется зайти к Элен, раз ее ждет рукопись.
Вошли в подъезд, поднялись на третий этаж.
— У меня беспорядок, — предупредила Элен, усаживая Санди на диван. — А теперь рассказывай, что у тебя там с Мильером.
— Да ничего особенного, — отмахнулась