Невероятные истории. Гум-гам и другие сказочные повести стр. 281
Самая просторная крыша, блестящая издали на солнце, — это правление, где ждет телеграмму председатель Федосов.
Сквозь стекло Картина с трудом разглядела в продымленной комнате несколько человек и дала о себе знать.
На стук распахнулось окно, из него повалил густой дым. Можно было подумать, что в комнате пожар. Но опытная ворона прекрасно знала, что во время совещаний из служебных помещений струится табачный дым.
— Никого нет! — сказал распахнувший окно человек, равнодушно взглянув на ворону.
Картина настойчиво долбанула раму.
— Не мешай работать! — махнул человек.
— А ну погоди, — отстранил его председатель совхоза, — не видишь — бумага?!
И протянул руку.
Картина, признав председателя, позволила взять телеграмму.
— Да это же мне! Депеша… Молодец, птица! — И председатель внимательно оглядел Картину. — Никак ты наша, берниковская? А?
Картина важно наклонила голову и протянула лапой квитанцию.
— Надо расписаться? — весело поинтересовался председатель и, вынув карандаш, поставил лихой росчерк. — Благодарю за срочность, уважаемая! Прошу беспокоить нас в любое время! Будем очень рады. — И крикнул через плечо: — Зерна дайте почтальону!
Но почтальон уже улетел.
Председатель проводил ее долгим взглядом, вспомнил сломанный телефон, старую тетю Наташу и обо всем догадался.
— Кончать совещание! — приказал председатель. — Всем — по рабочим местам! И открыть окна! Забыли, что на дворе весна?!
На весенних радостных крыльях возвращалась в Ерши Картина. Впервые в жизни выполнила она такое поручение. Значит, людям нужна ее способность летать… Так приятно лететь, когда знаешь цель.
Тетя Наташа ахнула, когда увидела подпись председателя Федосова, погладила птицу по голове:
— Устала, бедняжка?
Картина легко взлетела на почтовое дерево.
— Верка! — закричала почтальонша так пронзительно, что продавщица, бросив покупателей, мигом выскочила на крыльцо. — Заводи марш, Верочка! Самый распрекрасный марш!
Вера ничего не поняла, но в магазине тотчас грянул во всю мощь труб боевой марш.
Картина неподвижно замерла на ветке. Она была растрогана.
Пионеры еще не приходили за почтой. И тогда новый почтальон взялся разносить письма. Картина указала розовым клювом на пачку корреспонденции.
— Погоди, — спохватилась тетя Наташа, пересчитав письма. — Как ты узнаешь, кому какое?
Ерши большие, улиц много, а на почтовых ящиках номера квартир.
Тут Картина совсем изумила почтальоншу, дав понять, что она обучилась грамоте. Взяла конверт с номером дома три и квартирой четыре и простучала клювом семь раз.
— И буквы знаешь? — тихо спросила тетя Наташа.
«А-кра, бе-кре…» — вполголоса подтвердила белая ворона.
— Лети, — разрешила почтальон и задумалась. — Погоди маленько.
Принесла из соседней комнаты коричневую сумку, разложила письма по отделениям, укоротила ремень, надела птице на шею.
— Теперь ты настоящий почтальон… В добрый путь!
Под торжественный марш начал работать новый почтальон. Облетала улицу за улицей, дом за домом. Входила в подъезд, вынимала клювом из сумки нужное письмо и — в щель, в ящик.
Гордо чувствовала себя белая птица!
А тетя Наташа, сидя у окна, размышляла, как изменился на ее глазах мир. Когда-то радио было в новинку, а теперь — пожалуйста, вокруг столько источников знаний, что даже вороны попадаются почти грамотные.
Конечно, Картина очень мудрая ворона, друзья у нее умницы, и бухгалтер Нехлебов почти академик в счете. Но разве легко научиться считать до десятка, когда у тебя четыре когтя на лапе?.. Пятипалый складывает две лапки, и у него ровно десяток. Двукопытный