Невеста для босса стр. 88
пятно. В губах ни кровинки. Спасите его, пожалуйста, спасите… Я не могу без него, просто не выживу. Усатый отпихивает, нельзя, мол. Нет! Я с ним, я его не оставлю, только не сейчас. Руки липкие от крови, с локтя течет. Усатый увидел: «Вы ранены?» Да-да, я ранена. Господи, лишь бы в машину пустили. Сзади обрывки фраз, опросы свидетелей. «Вышел оттуда», «выстрелил», «убежал»… Полицейский что-то спрашивал у меня, я вырывалась. Потом, все потом. Какая, к черту, разница, кто стрелял. Главное, чтоб он выжил, и нет сейчас ничего важнее. Усатый говорил полицейскому: она ранена, потом допросите. Да-да, потом. Наконец я внутри, дверца захлопнулась, взвыла сирена, поехали. Дикая скорость, машину бросает из стороны в сторону, медики что-то делают с Русланом, пикают приборы. Я замерла в углу, боясь шевелиться.
– Можем не довезти…
Нет! Довезите, пожалуйста, довезите…
Больница, бегом за каталкой. Скорее, миленькие, скорее. Полупрозрачная дверь захлопнулась, разрубив нас на части. И нет теперь нас. Есть он – там, за дверью, под слепящим светом, между жизнью и смертью – и я – в коридоре, сжалась в скулящий комок.
Как, как такое могло случиться? В это невозможно было поверить. Ведь только что в офисе… «Я соскучился», и гладкая щека под губами, и кольцо сильных теплых рук. И синие-синие глаза, полные смеха: «Моя секретарша – бесстыдница, я ее уволю!» И моя ладонь в его руке… А теперь я тут, а он там. И ничего нельзя сделать, ни-чего. Господи, нет ничего страшнее бессилия и невозможности помочь…
И я не знала, что будет дальше, и, кажется, никто не знал. Я спрашивала у врачей, хватая их за рукава белых халатов, но они отводили глаза и говорили:
– Пока ничего нельзя сказать, мы делаем все, что можем…
Секунды сливались в минуты, минуты в часы, долгие часы ожидания в больнице. Чудовищная неизвестность и одиночество. Страх и отчаяние – такие сильные, что невозможно даже заплакать, невозможно поверить и представить себе, что все это происходит со мной, с ним, с нами.
И мысли, рвущие душу, бесконечные, безжалостные…
Стреляли… Это было чем-то нереальным, киношным, такого просто не бывает в обычной жизни обычных людей. Нет, я, конечно, видела в сводках новостей сообщения о выстрелах, но оно было какое-то далекое, чужое. И не могло коснуться меня или моих близких. И все-таки коснулось…
Мужчины, которого я люблю. Которого не могу потерять. Потому что нельзя оторвать полсердца и остаться в живых.
Я не знаю, сколько прошло времени. Здесь оно текло как-то иначе – вопреки физическим законам. Знаю только, что на улице давно стемнело, и больничный коридор стал совсем пустынным.
Немолодой врач вышел из-за полупрозрачной двери, почему-то вытер рукавом лоб. Я вглядывалась в его лицо с надеждой и ужасом, пытаясь прочитать там ответ. И не могла. Подскочила с кушетки и сделала несколько шагов ему навстречу, а потом остановилась, неожиданно поняв, что больше всего на свете сейчас боюсь именно его ответа.
– Что с ним? – прошептала я помертвевшими губами.
– Вы кем ему приходитесь? – устало спросил врач.
В глазах потемнело, и нечем стало дышать. Обычно такое спрашивают, когда новости плохие.
– Я его невеста, – едва слышно выдавила я.
Внутри – словно туго натянутая струна, готовая лопнуть со звоном и в ошметки разнести мою