Невеста Лесовика (СИ) стр. 2
вон, другую… Правильную, — велела ему строго, а у самой сердце где-то в глотке от страха колотилось.
— Угум, — кивнул он, выпрямляясь. — А правильная — это какая? — уточнил, осматривая державшие меня верёвки и явно выбирая, с которой начать. От его пристального взгляда по коже мурашки побежали.
— Василина. Сбежала она, понимаешь? А эти дубины меня вместо неё приволокли. Дева же… и как раз в избе. Чем не жертва? Но я не та! — убеждала его, пока он ковырялся с одной из верёвок.
— Смирно лежи, — приказал мне. — Мешаешь.
— Отпустишь меня? — спросила обнадёжено.
— Ещё чего! — возмутился он. — Не хватало по лесу сбежавших дев разыскивать. Вы мне и без поиска-то не нужны.
— Как не нужны? — изумилась я и даже не стала от него отбиваться, когда он снял верёвку, державшую мою грудь и руки.
— Вот так… не нужны. Знаешь, сколько у меня вас таких?
— Как же не знать? Знаю, конечно. Каждый год оплакиваем, когда в избу ведём… — на душе стало как-то паршиво. Сначала подругу потеряла, а теперь вон сама на жертвенник легла.
— Вот и посчитай, — сказал мой мучитель. — А мне их кормить и селить где-то надо. Лучше бы плотников отправляли. От них и то больше проку.
— Зачем их селить? — удивилась я, присаживаясь на жертвеннике и потирая затёкшие руки. — Их же на еду слали.
— Какую еду? — нахмурился мучитель. — Понапридумывают всякого… — вздохнул он. Потом смерил меня оценивающим взглядом и, будто решив что-то, потянул ко мне руки.
Надо сказать, реакция у меня от природы спорая. И даже слишком. Порой подумать не успеваю, а уже наделала каких-нибудь глупостей. Краснею потом перед общиной месяцами, но сделанного не воротишь. И память у них, к сожалению, крепкая. Хлебнут мёду и давай вспоминать все мои огрехи.
— А ну, не трожь! — заорала я и одновременно двинула мучителю в лоб. Хорошо-о так двинула! От души. Он аж отшатнулся и за голову схватился. А я, пока он в себя приходил, как дала дёру. И знала ведь, что не убегу. Как от такого убежать-то можно? Но с реакцией ничего не поделаешь. Бегу и не могу остановиться.
С опушки нырнула в чащу и только потом поняла, что сделала ещё одну глупость. Деревья зашатались и заскрипели, а в их кронах взвыл такой ветер, что с меня чуть платье не сорвало.
Шагов позади себя я не слышала, но зато руку на своей талии почувствовала хорошо. Она ухватила меня крепко и прижала к чему-то горячему и рельефному. Пару секунд я соображала к чему и только потом поняла, что это была мужская грудь. Полночь, чаща, а я стою и обнимаюсь с Хозяином леса.
— Не в ту сторону, — сообщил он мне на ухо. — Да и добираться самой далековато, — рассудил резонно.
— А мне никуда не надо, — взмолилась я. — Только к себе домой. Тут близко. Так что сама дойду.
— Бегаешь ты хорошо, — похвалил мучитель, — а вот рассуждаешь не очень. Дом твой теперь в моём краю. У невесты Лесовика нет ни односельчан, ни прошлого. Один только путь — со мной, — подхватил меня за талию и без дальнейших объяснений закинул к себе на плечо. — Держись крепче, не та дева, — посоветовал, направляясь в сторону опушки с жертвенником.
Поначалу его шаг был