Невеста в жертву стр. 19
трогаю их своими грязными пальцами.
— Спасибо Инк… — Прошептала, понимая, что без веления хозяина в этом подземелье ничего не происходит, и мой досуг был лично одобрен мужчиной.
Иголка ловко скользила, прокалывая ткань и уже через пару часов, наметился различимый силуэт круглой грудки и изящной вытянутой шейки. Обычными нитками я вышила силуэт птицы, решив расшить пушистые крылья разноцветными лентами.
Птицы летают, они свободны в своих желаниях. Пусть это будет мне напоминанием о доме.
Хотелось бы верить, что я когда-нибудь еще увижу солнце, но реальность убедительно твердила об обратном. Мне не покинуть этих темных коридоров, не сбежать из этих камер, и солнце мне будет только сниться.
Чтобы не делать свою печаль бестолковой, я запела колыбельную, прощаясь со всем, что было мне знакомо.
Я прощалась с улицами города, прощалась с полями за его пределами, прощалась с пчелами, скачущими с цветка на цветок. Я запечатывала свою печаль под замочек, пряча сундучок с чувствами в самом темном уголке души.
Я пела, и крылья на ткани распускались все ярче, все красивее, делая птицу живой и необыкновенно сказочной. Я пела и даже не знала, что все это время на меня пристально смотрят.
Глава 8
Демон сидел в соседней комнате и рассматривал девушку, удобно расположившись на полу, согнув ноги в коленях.
Его век заточения проходил в медитациях, помогая выжидать следующих жертв, не умирая от скуки. Но сегодня он выбрал не обычное для себя место в самой высокой башне пещер, а наблюдая за девчонкой, что с горящими глазами раскладывала вокруг себя цветные нитки.
Она была как на ладони, ведь в этой крепости все будет так, как захочет он сам, и стена услужливо растаяла, позволяя следить за своей пленницей, словно через стекло.
Странная девчонка.
Она выбила его из колеи своей привязкой, и Инк вновь потер шею, на которой сиял, видимый только ему словно сплетенный из огня, обруч, больше напоминающий демону ошейник. Он не сказал бы, что боль, исходящая от этой тощей смертной была чем-то невероятным, тем, что он не мог бы выдержать, но ее чувства….
Они были такие честные и сильные, что он вновь почувствовал себя живым, наполняясь давно утраченным воспоминаниями.
Она его не желала. Его! Демона соблазна и похоти, без преувеличений, самого красивого существа во всем мире! Она боялась, интересовалась и изучала, не испытывая того, что должна была испытывать!
И это раздражало.
Раздражали ее пальцы, с дрожью касающиеся его тела, раздражали смущенные глаза с влажной пленкой слез и даже та робкая улыбка, с которой девчонка рассматривала лежащие перед ней приблуды для рукоделия.
Все в ней раздражало и претило ему.
Но…. Это было интересно.
Такая живая. Каждая эмоция написана на лице и ощущавшаяся из-за привязки, никогда не фальшивила. Трусит, значит, трусит, любопытствует, значит любопытствует. Эта честность….
Он вспоминал всех, кто был до нее, тех редких невест, что преодолевали все ловушки замка, чтобы до него добраться, но не мог вспомнить лицо ни одной из них. А эта…. Она въелась в подкорку своими темными волосами, что немного запутались, зелеными глазами в которых мерцали искорки и длинными ресницами, что превращали ее в подобие олененка.
Такая… трогательная.
Она заботливо перебирала ленты тонкими пальцами и так