Невская битва. Первый подвиг Александра стр. 9
много лет люди привыкли к бесконечной рати, но одно дело отражать мелкие нападки, совсем другое — понимать, что зреет сильная угроза самому существованию. И хуже всего, что нет единства на Руси не только на юге, но и на севере. Князь Ярослав хорошо понимал, что нападения на приграничье псковской земли — это только начало. Литва не даёт покоя полочанам, шведы всё чаще грабят балтийские берега, немецкие рыцари вплотную подошли к границам Псковщины. Ещё чуть, и они примутся за исконно русские земли! Помня завет отца, что бить врага надо на подходе к дому, а не в нём самом, Ярослав Всеволодович решил перейти от наказания за набеги к разгрому рыцарей-крестоносцев пока на их территории.
Для того он вызвал на помощь владимирские дружины и своих переяславцев. Новгород скрепя сердце поддержал поход, но только до поры, когда псковичи вместо того, чтобы присоединиться и разбить немцев наголову под рукой новгородского князя, вдруг запёрлись в городе, напрочь отказавшись выступать вместе с ним. Псковский посадник Иван и тысяцкий Вячеслав поспешили заключить мир с Ригой, точно забыв о каждодневной угрозе для города! Такого князь никак не ожидал! Ярослав Всеволодович отпустил дружины по домам и, не сумев убедить новгородское боярство идти на Ригу без Пскова, уехал из города.
С ним
отправилась княгиня с малыми сыновьями. Княжичи Фёдор и Александр остались в городе с боярином Фёдором Даниловичем и тиуном Якимом.
Княгиня долго плакала перед отъездом, было очень страшно оставлять девяти- и восьмилетнего сыновей одних на княжении. Тем более в такую лихую годину.
А година и впрямь была лихая.
После отъезда князя и княгини прошло три месяца... Боярин Фёдор Данилович с тоской смотрел на двор сквозь слюдяное окошко малой трапезной:
— Опять льёт! И сколько же это продолжаться будет?!
Дождь лил уже которую неделю, с самого Спаса. Вымокло всё, что только могло вымокнуть, но, главное, сгнил, погиб урожай. Настала осень, близилась зима, ждали хоть снега, но не было и его. С неба всё так же то моросило, то снова и снова хлестало водяными струями. Дождь... дождь... дождь!.. Он погубил сено, весь урожай и на полях, и на огородах. Народ ждал большого голода.
Во двор, прикрываясь каким-то рядном, прискакал человек от Новгорода. Чуя беду, боярин выскочил на крыльцо сам:
— Что?!
— Беда, боярин! — С гонца ручьями текла вода, но сейчас было не до того. — Новгород волнуется, объявили в непогоде виновным архиепископа Арсения!
Фёдор Данилович ахнул:
— Его-то за что?!
— Говорят, что он стал епископом по мзде князю Ярославу и что выгнал Антония, который был до него.
— Вот дурьи головы! Им-то что?
— Бают, что Антоний всегда умел отмолить Господа о помощи, а Арсений не может. Беда, могут убить владыку!
— Неужто на владыку руку поднимут, окаянные?! — ахнул боярин.
Человек покачал головой:
— Толпа слепа и глуха, всё могут. Слышь, вечевой колокол гремит.
Тяжёлая ночь выдалась у боярина Фёдора Даниловича, в город идти опасно, нельзя княжичей одних оставлять. Утром узнал, что вече прогнало епископа Арсения, едва не убило, тот едва смог спастись в Софии. Подумав, боярин решил пока в городские дела не вмешиваться, как бы хуже не было.