Невская битва. Первый подвиг Александра стр. 10
Не то обвинят во всех бедах княжичей, и спасти не успеешь.
А на Волхове продолжала лютовать стихия. Фёдор и Александр, выйдя поутру во двор, чтобы хоть чуть поездить на лошадях, потому как ночью дождь идти перестал и Волхов сковал хоть какой морозец, с ужасом услышали необычный шум. Но это не был рёв толпы, вернее, сначала не был. Со стороны Великого моста доносился страшный грохот и треск. На крыльцо выскочил и боярин Фёдор, тоже крутил головой, не понимая, что происходит. Вдруг дружинник, державший забеспокоившуюся лошадь под уздцы, указал на реку:
— Смотрите! Ледоход в декабре!
Все бегом помчались на берег. Такого ещё не бывало: лёд на Волхове, толком не встав, вдруг пошёл. Под его напором трещали устои Великого моста! Он и так не спасал залитый водой город, крайние спуски совсем покрыла вздувшаяся от бесконечных дождей река, а теперь грозил и вовсе рухнуть. Большие льдины напирали и напирали на мост. Собравшиеся на обоих берегах новгородцы кричали так, словно наступил конец света! Но и людского крика не было слышно из-за шума ледохода и треска огромных брёвен. Мост, выдержавший столько вёсен, рухнул! Две части города оказались напрочь отрезанными друг от друга.
Город забунтовал уже безо всякого смысла. В вечевой колокол звонили по каждому требованию. Нашлись противники князя Ярослава, обвинившие его и его людей во всех бедах. Никто не задумывался, как мог сидевший в Переяславле князь затопить город водой или обрушить великий мост. Ему отправили решение Новгорода: «Не суди и судей не давай!». В городе начались погромы тех, кто поддерживал князя Ярослава.
Вот теперь уже боярин Фёдор Данилович точно знал, что ему делать. Только бежать, и как можно скорее! Он приказал княжичам живо собираться, распорядился о том же для малой дружины, что их охраняла. И всё же не успел. К Городищу подходила огромная толпа новгородцев. Опередив их, к боярину примчался гонец с вестью, что вече требует княжичей на расправу. Казалось, всё пропало, но Фёдор Данилович не потерял голову, он приказал закрыть ворота, а сам с княжичами и тиуном Якимом тайно выбрался со двора с другой стороны. В горенках княжичей спешно загасили свечи. Спасло то, что их окошки выходили не на город, а в сторону леса, от Новгорода княжий терем гляделся совсем тёмным. Фёдор и Александр на всю жизнь запомнили это бегство февральской ночью под мокрым снегом и на сильном ветру. Задумка боярина удалась: к тому времени, когда новгородцы добежали до княжьего двора и принялись колотить в ворота, угрожая развалить их, беглецы уже сидели, схоронясь за
задним двором, моля бога, только чтобы не запалили. Хотя палить было бесполезно, сверху снова шёл снег вперемешку с дождём.
Потом дружинники рассказывали, как разъярённая толпа трясла ворота. Ключник Ерёма, перекрестившись и пробормотав: «Спаси, Господи!», отправился открывать.
— Ну чего там? Сейчас открою, не стучите! Кого черти по ночам носят?!
Открывая ворота, он вроде даже сонно зевал, а узрев толпу, широко раскрыл глаза:
— Вы чего это?
Новгородцы, увидев тёмные окна терема и заспанного ключника, на мгновение замерли, но тут же потребовали:
— Княжичей давай!
— Княжичей? — изумился Ерёма. — Да где ж я вам их возьму? И-и... голубчики, они,