Незаконная планета (Художник Н. Лавецкий) стр. 148
Олегу Черных:
— Включите все огни. Не спускайте глаз с Дерева. Готовность минутная.
— Есть, Алексей Михайлович, — ответил Черных.
С высоты своей рубки он все эти дни вел наблюдение — прямое и в инфракрасных лучах — за Деревом. Он понимал озабоченность начальника экспедиции: с каждым днем увеличивалась опасность, связанная с быстрым ростом Дерева. Будь его, Олега Черных, воля, он отменил бы сегодняшнюю высадку. И вообще отказался бы от этой зловещей планеты. Оставьте в покое аборигенов, не желающих общаться. Оставьте их наедине со своим Деревом, со своей судьбой. Но, конечно. Черных понимал и другое: нельзя пренебрегать даже малейшей возможностью диалога, контакта, общения.
Сильные прожектора и оптические системы позволяли ему видеть все, что делается вокруг лодки в радиусе четырех-пяти километров. Вот выехали из люка два вездехода — оранжевые машины с белыми знаками экспедиции, с гребнями выдвижных антенн. Черных смотрел с высоты, как вездеходы быстро покатили в сторону тау-станции, гоня перед собой два шара голубоватого света. Включил полностью бортовые огни, взглянул на приборы, добавил охлаждение реактора. Потом, направив всю оптику на Дерево, начал наблюдение. Он сидел в своем пилотском кресле насупясь, с сосредоточенным, серьезным лицом.
Подъехав к тау-станции, Морозов остановил вездеход. За истекшие сутки Дерево, может, и не так уж заметно подросло, но толще стали его ствол и ветви, по которым непрерывно текли светящиеся блоки. Они текли и по отделившейся ветви, наращивая ее. Другая ветвь, склонясь до грунта, была готова отделиться от Дерева.
— Выходим? — спросил Заостровцев.
«Хотел бы я знать, — думал Морозов, — готова ли к действию эта отпочковавшаяся конструкция? И если это и верно излучатель, то насколько он подвижен?»
— Алеша, надо выходить, — повторил Заостровцев.
Уж если что-то надо делать, подумал Морозов, так загонять машины обратно в десантную лодку, поскорее возвращаться на корабль и стартовать к Земле. Что ж, экспедиция прошла успешно, информации они привезут уйму, хватит работы на долгие годы, наверняка продвинется дело с тау-аккумуляторами, и прочее, и прочее…
Он посмотрел на Заостровцева. Тот, длинный, в белом скафандре, стоял, нагнув черноволосую голову, у дверцы, готовый шагнуть в шлюз. Куда угодно готовый шагнуть, в пропасть, в пекло, лишь бы снова сойтись с «собеседником». Будто разбудили Володю после долгого сна, и теперь — не удержать его, не остановить…
— Прошу не торопить, — бросил Морозов.
Он привел вездеход в то место, примерно на середине расстояния между Деревом и горным склоном, где обычно и «крутил» свои фильмы Коротков. Затем они вышли из машины. Вспыхнул экран, зазывая, приглашая к беседе Единственного Зрителя.
Да где же он? Солнце взошло над долиной, превратив глухую ночь в жестяные сумерки и вытянув неясные длинные тени от ног разведчиков. Ходили, носились взад-вперед аборигены. Пожалуй, их движение было сегодня более оживленным, чем обычно.
А Единственного Зрителя все не было.
Коротков зря времени не терял: наводил трубу телеинтроскопа на проходивших мимо плутонян и сделал несколько новых снимков. Грегори из своей машины вел панорамную съемку.
— Не отъезжай далеко, Гриша, — сказал Морозов.
— Есть, коммодор, — раздался в его шлемофоне высокий голос Грегори.
Еще ничего не случилось, и доклады Олега Черных были спокойны — ну, немного возросла напряженность тау-поля, так ведь это нормально, —