Нежная королева [= Хельви — королева Монсальвата] стр. 419
молодой Деми сумел, вопреки всему, добиться ее любви, это чувство одно способно было бы удержать королеву на земле. А теперь у него есть только один, рискованный путь.
Харвей положил руку на меч и поклонился лорду.
— Я согласен на любые условия.
— Это легче сказать, чем сделать. — сдержанной улыбнулся хозяин. — Для начала верни мне меч.
Деми без возражений протянул хозяину тяжелый клинок, с которым ему уже нелегко было расставаться.
— Завтра последний день, когда Хельви может покинуть Монтаньяр. Я, как хозяин этих счастливых мест, буду сражаться с тобой за ее душу. Если победишь ты, что вряд ли, королева уедет с тобой даже против своей воли. Если же победу одержу я, — лорд помедлил, — то мир живых покинет не только она, но и ты. Готов ли ты к такому исходу?
Харвей кивнул.
— Не соглашайся, сынок! — схватил его за руку Алейн Деми. — Нельзя победить Время и Смерть!
— Это не моя прихоть. — с грустью улыбнулся лорд. — Я всего лишь Страж одной из светлых обителей, копящих силы для Великой Битвы. Не я устанавливаю здесь законы, но я их исполняю. — он повернулся к Харвею и протянул ему руку. — Утешься, даже если проиграешь, ты навсегда останешься со своей Хельви и разделишь радости беззаботной жизни Монтаньяра. Вы скоро забудете о земле.
Деми пожал протянутую ладонь своего завтрашнего противника, но покачал головой.
— Там, в Гранаре, у нас остался сын. Я назвал его Рэдрик-Алейн, но Хельви об этом даже не узнает. Разве можно о нем забыть?
— На земле мы всегда оставляем половину своего сердца. — вздохнул хозяин светлого замка. — До завтра, молодой Днми. Мне будет жаль убивать тебя там, где все уже по ту сторону смерти.
До рассвета Харвей просидел возле безучастной Хельви. Он больше ничего не говорил, просто держал ее руку в своей и молчал. Она и так все знает. Надо дать ей возможность подумать. Иногда по щекам королевы вновь начинали бежать слезы.
Устав и ничего не ев в дороге, консорт испытывал адский голод. На подоконнике возле Хельви стояло целое блюдо зеленых груш, но когда Деми протянул руку за одной из них, молодая женщина ударила его по пальцам. Она ничего не сказала, только отрицательно покачала головой. Харвей вспомнил, что в первый свой приезд в Монтаньяр, они тоже ничего не ели. Танцевали, слушали музыку, но не прикасались ни к одному из кушаний — пища мертвых была не для них. По жесту Хельви консорт понял две вещи: она боится за его жизнь и не хочет, чтоб муж оставался с ней здесь, в Монтаньяре.
На утро все обитатели замка радости собрались посмотреть на редкое для них зрелище: турнирный поединок между хозяином обители и его смертным гостем, пришедшим за своей женой. Трибуны, украшенные алым бархатом, не были убраны ни одной цветочной гирляндой. Все благоуханные сады Монтаньяра увяли, а беспечные жители замка, давно переболевшие своими земными страстями, только вздыхали и роняли слезы из-за того, что их светлый дом стал местом столь скорбных событий.
Лорд Монтаньяра на белом коне, в белых развевающихся одеждах, хлопая, как сияющим плащом, мощными ангельскими крыльями, несся с одной стороны ристалища. Будущий король Гранара, молодой герцог Деми — с другой. Они сошлись на середине, копья