Нежная королева [= Хельви — королева Монсальвата] стр. 456
изумлением спросила молодая женщина.
Его выцветшие голубые глаза с остановившимися зрачками глядели мимо нее, куда-то так далеко, что Хельви не могла себе даже вообразить. Отшельник явно был слеп и в тоже время совершенно точно знал, где находится его гостья, чтоб вовремя поддержать королеву под локоть. «Боже…» — Хельви прижала ладони к щекам.
— Как вы узнали, что я королева?
— Не слишком ли много вопросов? — усмехнулся он. И от этой мягкой, чуть высокомерной улыбки женщине защемило душу.
— Господь лишил меня простого человеческого зрения, — пояснил отшельник, — в наказание за то, что я был так слеп. Но, — он снова улыбнулся, — зато теперь я вижу гораздо больше… Осторожно! — хозяин подхватил споткнувшуюся о камень Хельви. — Осторожнее, Ваше Величество, вам теперь нельзя думать только о себе. Мать не имеет права быть такой эгоистичной!
«Неужели он и это знает?» — поразилась Хельви.
— Отец мой, все и дело-то в том, что я никогда не хотела быть матерью. — призналась она. «Что это меня вдруг понесло? — рассердилась на себя королева. — Откуда такая откровенность?»
— Тише. — отшельник приложил палец к ее губам. — «Не оскорбляй провидение словами лишенными смысла».
— Книга Неемии. — машинально отозвалась женщина.
— Книга Иова. — мягко поправил ее старец — Ваше величество совсем забросило Писание. У Вашего величества ни на что нет времени. Даже на себя.
Хельви в ужасе схватилась за свою растрепавшуюся во время верховой езды прическу.
— Я так некрасива? — «Что слепой может мне ответить?»
— Вы прекрасны. — отозвался он с таким искренним чувством, что королева вздрогнула и вновь внимательно посмотрела на него. — Даже мой волк больше не осмеливается рычать на вас.
Хельви оказалась на пороге хижины.
— Не побрезгуйте моим бедным жилищем. — отшельник радушно пригласил сою гостью внутрь. — У меня нет ни золотой посуды, ни удобной мебели, но ваше присутствие, — он чуть заметно улыбнулся, — может превратить любую хижину в царские чертоги.
Его старомодная любезность тронула королеву. Дверь скрывал кусок мешковины. Отшельник поднял его, пропуская королеву внутрь. Остромордый волк улегся у входа и широко зевнул.
В сумраке жилища, пронизанном тонкими лучами солнца, бившими сквозь щели в потолке, Хельви не сразу рассмотрела круглое костровище на земляном полу. Оно было обложено камнями и заменяло очаг. Королева потянула носом запах золы и с удивлением констатировала, что в такой убогой хижине топят яблоневыми поленьями. Справа стоял стол из не струганных сосновых досок, на нем красный глиняный горшок с прозрачным медом, по которому плясали золотистые пятна солнечных зайчиков. Слева несколько вязанок ржаной соломы, прикрытые белыми козьими шкурами грубой выделки — женщина догадалась, что это постель. Единственным достоинством хижины был свежий воздух, ветер свободно продувал ее сквозь большие дыры в стенах, и Хельви поежилась, представив, как холодно здесь зимой.
— Отшельник должен терпеливо встречать невзгоды, — улыбнулся старец, усалив королеву на шаткую скамью перед столом, — а моя прежняя закалка позволяет мне не болеть.
— Вы держите волка вместо домашнего пса? — спросила Хельви, с опаской поглядывая на зверя.
— Нет, — покачал головой отшельник. — Они все приходят ко мне, когда им хочется или когда нуждаются в помощи. И медведи, и орлы, и дикие козы. Этот волк несколько месяцев назад попал в капкан. Я лечил ему ногу.
— Вы не боитесь их? — спросила королева.
— Нет, — улыбнулся старец, — Бояться