Незнакомцы в поезде стр. 115
— Ой, я сейчас вспомнила, — со вздохом сказала она. — Мне нельзя уезжать до двадцать третьего. Из Калифорнии приедет один человек, он интересуется нашими изделиями из хлопка.
— А демонстрации мод не будет в конце этого месяца?
— О, это Лилиан возьмет на себя. — Энн улыбнулась. — Как это ч у дно с твоей стороны, что ты помнишь.
Он подождал, пока она справится с капюшоном своей леопардовой шубки и с удивлением представил себе, как она будет вести на следующей неделе жесткие переговоры с человеком из Калифорнии. Этого она на Лилиан не оставит. На Энн держится полконторы. И тут он впервые заметил оранжевые цветы на длинных ножках в вазочке на кофейном столике.
— Откуда они? — спросил Гай.
— От Чарли Бруно. С извинениями за то, что он отключился в пятницу вечером. — Энн засмеялась. — Я думаю, это довольно мило.
Гай пристально смотрел на цветы.
— Что это за цветы?
— Африканские маргаритки. — С этими словами Энн открыла перед Гаем дверь, и они вышли к машине.
Она была польщена цветами, подумал Гай. Но ее мнение о Бруно, это он точно знал, резко пошатнулось после пятницы. Гай подумал о том, как тесно они связаны с Бруно в глазах двух десятков людей, который присутствовали на новоселье. Полиция может допросить их в любой день. И его самого допросят, предупредил Гай себя. А почему это его не очень-то и беспокоит? В каком он теперь состоянии души, если даже не знает, в каком он состоянии? Может, у него апатия от глупости?
Следующие несколько дней он вынужден был лениво заниматься в офисе "Хортон, Хортон и Киз" интерьером универмага, и при этом спрашивал себя, не грозит ли ему опасность пошатнуться умом, если он уже немного не рехнулся. Он вспомнил ту неделю с лишним после злополучной пятницы, когда его безопасность, его существование висели, казалось, на волоске и любой нервный срыв мог привести к катастрофе. Теперь ситуация не та. И всё-таки ему снилось, как Бруно вхдит в его комнату. На рассвете он иногда приходил в себя, стоя посреди комнаты с револьвером. Он чувствовал, что его должна, и очень скоро, постигнуть расплата за содеянное, и этого никакими действиями или жертвами не предотвратить. Он чувствовал себя так, словно в нем живут два человека, один из которых способен на созидание и жить в гармонии с Создателем, а другой способен убивать. "Любой человек способен на убийство", — сказал Бруно в поезде. Неужели он тот человек, который два года назад объяснял Бобби Картрайту консольный принцип? Нет, он не тот человек, который разрабатывал больницу или даже универмаг или
неделю назад полчаса споривший сам с собой по поводу выбора краски для металлического кресла на газоне за домом, а тот, который прошлым вечером взглянул в зеркало и увидел там на мгновение убийцу.
Как он может сидеть и думать об убийстве, когда через десять дней собирается плыть с Энн на белой яхте? Почему ему была ниспослана Энн или силы любить ее? Не потому ли он так легко согласился на круиз, что хотел на три недели освободиться от Бруно? Бруно, если бы захотел, мог бы отнять у него Энн. Он всегда признавал это наедине с собой, всегда был готов к такому повороту