Незнакомцы в поезде стр. 122
подозревает кого-то из его знакомых. Он может полагать, что Чарльзу кое-что известно, потому что тот ненавидел своего отца. По крайней мере, так мне сказал Чарльз.
— А ты думаешь, Чарльз может что-то знать?
— Трудно сказать. — Гай закурил.
— Господи Боже, — произнесла Энн, глядя на угол софы, словно еще видела Бруно сидящим там, где он сидел в тот вечер. И прошептала: — И чего только не бывает в жизни!
Тридцать шестая глава
— Послушай! — выразительно произнес Гай в трубку. — Послушай, Бруно! — Бруно был таким пьяным, каким Гай его никогда не слышал, но Гай всё-таки решил проникнуть в замутненное сознание Бруно. Но тут он внезапно подумал, что Джерард может находиться рядом с Бруно, и смягчил голос, стал говорить опасливее, осторожнее. Потом он понял, что Бруно один в телефонной будке, и спросил его: — Ты говорил Джерарду, что мы познакомились в Институте искусств?
Бруно сказал, что да. Вернее, Гай понял из пьяного бормотания, что да. Потом Бруно захотелось приехать. Гай никак не мог втолковать пьяному, что Джерард уже приходил к нему со своими вопросами. Он со злостью положил трубку и распахнул ворот. Сейчас придет Бруно. Да, Джерард сделал для Гая опасность предметной. Надо непременно порвать с Бруно всякую связь. Это важнее, чем обговаривать с ним подходящую легенду. Что Гая особенно беспокоило, так это тот факт, что он не смог понять из бормотания Бруно, что с ним произошло или даже в каком он сейчас настроении.
Гай находился вместе с Энн в студии наверху, когда в дверь позвонили.
Он лишь слегка приотворил дверь, но Бруно распахнул ее настежь, шатаясь прошел через гостиную и рухнул на софу. Гай встал прямо перед ним, вначале не в состоянии говорить от переполнявшего его гнева. Толстая красная шея Бруно выпирала через воротник рубашки, словно отечность смерти уже проникла во всё его тело, затронув и глубокие глазные впадины настолько, что красно-серые глаза были неестественно выпучены. Бруно уставился на Гая. Гай подошел к телефону, чтобы вызвать такси.
— Гай, кто там? — шепотом спросила Энн сверху.
— Чарльз Бруно. Он пьян.
— Не пьян! — внезапно запротестовал Бруно.
Энн спустилась на половину пролета и посмотрела на Бруно.
— Может быть, отвести его наверх?
— Очень он мне нужен здесь. — Гай перелистывал телефонную книгу, пытаясь выискать номер какой-нибудь таксомоторной компании.
— Да-с-с! — прошипел Бруно, словно спускающаяся шина.
Гай обернулся. Бруно уставился на него одним глазом — единственной живой точкой на расползшемся, похожем на труп теле. Бруно что-то бормотал в одном ритме.
— Что он там говорит? — Энн встала поближе к Гаю.
Гай подошел к Бруно
и схватил его за рубашку на груди. Идиотское бормотание взбесило его. Бруно обслюнявил Гаю руки, когда тот пытался поставить его на ноги.
— Вставай и вон отсюда! — сказал Гай. Затем он услышал:
— Я скажу ей… я скажу ей… я скажу ей… я скажу ей, — причитал Бруно. Красный глаз уставился на Гая. — Не прогоняй меня, я скажу ей, я скажу…
Гай в омерзении отпустил его.
— В чем дело, Гай? Что он такое говорит?
— Я отведу его наверх, — сказал Гай.
Он изо всех сил попытался взвалить Бруно к себе на плечи, но размякшее, неживое тело не поддавалось ему. В конце концов Гай уложил