Незнакомцы в поезде стр. 123
его на софу, затем подошел к окну. На улице не было видно ни машины. Бруно как с неба свалился. Спал он шумно, и Гай сел наблюдать за ним с сигаретой в зубах.
Проснулся Бруно около 3 ночи и выпил пару порций виски, чтобы привести себя в норму. Через некоторое время он выглядел вполне нормально, если не считать припухлость лица. Он оказался очень счастлив тем, что находится в доме Гая, Как он сюда попал, он не помнил.
— У меня был еще один раунд с Джерардом, — с улыбкой сообщил он. Целых три дня. Газеты смотришь?
— Нет.
— Тебе хорошо, даже газеты не смотришь, — тихо сказал Бруно. — У Джерарда нюх на всякое дерьмо. Этот мой дружок, Мэтт Ливайн, у него нет алиби на ту ночь. Херберт думает, что это мог быть он. Я три дня говорил со всеми из них. Мэтт может подзалететь.
— Что, может умереть из-за этого?
Бруно не сразу ответил, а потом с улыбкой сказал:
— Не то чтобы умереть, но сядет. На нем два или три убийства в прошлом. Полиция его с радостью загребет. — Бруно вздрогнул и допил остатки виски в стакане.
Гаю захотелось взять пепельницу, стоявшую перед Бруно и размозжить ему голову, дать выход накопившемуся в нем напряжению, которое, как он чувствовал, будет нарастать до тех пор, пока он не убьет Бруно или себя. Гай обеими руками схватил Бруно за плечи.
— Ты уберешься отсюда или нет? Клянусь, это последний раз!
— Нет, — спокойно произнес Бруно, совсем не делая попытки сопротивляться, и Гай увидел у него знакомое выражение безразличия к боли, смерти, которое заметил в нем, когда дрался с ним в роще.
Гай приложил руки к своему лицу и ладонями почувствовал, как оно исказилось.
— Если Мэтт за это ответит, — прошептал он, — я скажу всю правду.
— Ничего с ним не будет. Они ничего не наскребут против него. Это всё шутка, парень! — Бруно осклабился. — У него крепкий характер, несмотря на то, что обстоятельства не в его пользу. А у тебя всё наоборот. Ты большой человек, Гай, слава Богу! — Бруно извлек что-то из кармана и передал Гаю. Я наткнулся на эту штуку на прошлой неделе. Здорово, Гай.
Гай взглянул на фотографию универмага в Питтсбурге, сделанную на похоронно-черном фоне. Это была брошюра из Музея современного искусства. Текст гласил: "Гай Дэниэл Хейнз, которому нет и тридцати, продолжает традиции Райта. Он обладатель яркого собственного стиля, отмеченного строгой простотой, лишенной закостенелости, грацией, которую он зовет "певучестью"…" Гай нервно закрыл брошюру, почувствовав отвращение к последним словам — выдумке музея.
Бруно положил книжечку обратно в карман.
— Ты один из лучших. Если ты будешь держать в порядке свои нервы, то они, хоть выверни тебя наизнанку, ничего не заподозрят.
Гай посмотрел на Бруно сверху вниз.
— И тем не менее это не основание, чтобы ты виделся со мной. Зачем ты это делаешь? — Но Гай знал зачем. Потому что его жизнь с Энн восхищала Бруно. Потому что он сам что-то получал от общения с Бруно — вид облегченной пытки.
Бруно смотрел на него таким взглядом, будто понимал, что происходит в его голове.
— Я люблю тебя, Гай, но помни: у них против тебя куда больше, чем против