Библиотека

Незнакомцы в поезде стр. 33

Размер шрифта
-
+
Тема

видел его вчера, сомнительно, чтобы он попался ему и сегодня. Он не хотел бы, чтобы Уилсон знал, что он покидает город.

Рыночная площадь появилась перед ним внезапно, полная кур и детей и непременных ее обитателей — пожилых людей, которые ели на завтрак пиньонес — сосновые орешки. Он остановился и решил проверить, сумеет ли различить и насчитать семнадцать колонн здания губернаторского дворца, что ему обычно удавалось. На сей раз это измерительное устройство дало сбой. Состояние после вчерашнего было предельно отвратительным, тело болело после сна на этих проклятых булыжниках. Он чуть ли не со слезами на глазах спрашивал себя, с чего это

он так напился. Он же был один. Впрочем, в одиночку он напивался всегда больше. А так ли это было? Да кому какое дело? Ему понравилась одна яркая и мощная мысль, которая ему пришла в голову во время вчерашней телевизионной игры: на мир надо смотреть пьяными глазами. Всё так создано, что иначе и смотреть нельзя. Но не настолько пьяным и не такими глазами, когда чуть двинешь ими — чувствуешь, как голова разламывается. В прошлый вечер он хотел отметить свою последнюю ночь в Санта-Фе. Сегодня он будет в Меткалфе, и ему надо быть в форме. Нет похмелья, которое нельзя вылечить парой рюмок. Впрочем, похмелье может быть и помощником: у него ведь есть привычка делать всё с похмелья медленно и аккуратно. К тому же он ничего еще не планировал, этим он займется в поезде.

— Почта есть? — автоматически поинтересовался он в отеле, но ему ничего не было.

Он принял ванну и заказал в номер горячий чай и сырое яйцо, чтобы сделать устрицу по-степному, потом подошел к гардеробу и некоторое время подумал, что бы надеть. Он остановил выбор на красно-коричневом костюме в честь Гая. К тому же этот костюм, как он заметил, не бросался в глаза, и ему понравилось, что он оценил в костюме это качество. Он заглотал устрицу с яйцом, и это укрепило его, придало гибкость рукам — но внезапно индейский декор номера, идиотские металлические лампы, свисавшие со стен ленты стали невыносимы, и у него появилась дрожь от желания поскорее собрать свои вещи и смотаться отсюда. Какие вещи?! Ему же в действительности ничего не нужно. Только листок, на котором он записал всё, что знал про Мириам. Он достал его из кармана чемоданчика и сунул во внутренний карман пиджака. При этом движении он почувствовал себя бизнесменом. В нагрудный карман он вложил белый платок, затем вышел и запер дверь. Он представил себе, что завтра вечером будет уже здесь, и даже быстрее, если обтяпает всё сегодня же вечером и сядет на обратный поезд.

Сегодня вечером!

Он не мог еще поверить в это, когда шел к автобусной станции, откуда можно было доехать до Лэйми, железнодорожного вокзала. Он до этого считал, что будет радостным и возбужденным — или, может быть, спокойным и грустным, но ничего такого не было. Он внезапно нахмурился, и его бледное лицо с тенями глазных впадин стало казаться гораздо более моложавым. Не случится ли чего такого, что лишит его радости сделанного? А что может лишить его этой радости? Всегда что-то мешало ему насладиться в полной мере

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.