Нежность августовской ночи стр. 205
раздражением воскликнула Нина. – Ты где?
– А ты где?
– Точно, пьяный… С утра пораньше! Ты хоть не за рулем, я надеюсь?
– За рулем.
– Вот наказание… – застонала жена. – Глеб, ты меня слышишь? Ты вообще соображаешь?.. Я тебе что говорю – я дома, я уже приехала с дачи…
– Молодец.
– Ты скоро будешь? Я звонила, ты не отвечал… Глеб, ты где? – Нина уже неистовствовала.
– Далеко. Нина, ты меня не жди.
– Это еще почему? – насторожилась жена. – Слушай, мне это не нравится… У меня уже сердце болит. Мазуров, ты хочешь, чтобы у меня сердечный приступ случился? Ты моей смерти желаешь, да?
«Господи, какая она скучная, – подумал Глеб. – Скучная и примитивная. Почему я раньше этого не замечал? Вот и долбит, и долбит одно и то же…»
– Нет, не хочу, – вздохнул Глеб. – Живи себе.
– Глеб…
– Нина, я не приеду сегодня. Да, и вот еще что… Я встретил женщину.
– Что-о-о?..
– Я встретил женщину. Она славная, она очень мне нравится. Я тебя больше не люблю…
И Глеб нажал на кнопку отбоя. Если раньше он хотел поговорить с Ниной по душам, высказать ей свою боль, то теперь ему было все равно. Зачем слова, зачем объяснения… Главное он ей уже сказал. Не люблю и не вернусь. Все.
Нина пыталась позвонить еще несколько
раз, но Глеб каждый раз отклонял вызов.
* * *Нина отшвырнула от себя сотовый, так и не дозвонившись мужу.
От гнева, от бессильного отчаяния у нее задрожали руки, на глаза навернулись слезы. «Допился до белой горячки!» Ни словечку мужа она не поверила.
Глеб явно был пьян и бормотал какую-то ерунду… Что встретил женщину, что больше не любит ее, Нину… Такое можно было только в алкогольном опьянении ляпнуть.
Нина примерно представляла себе ситуацию – Глеб в ее отсутствие совсем распоясался, квасил в компании этого прославленного Бергера или того дядьки из издательства – Ивана Павловича. Или какого-нибудь бывшего однокурсника, непризнанного гения.
За двадцать лет совместной жизни Нина прекрасно изучила пишущую братию – либо пьют, либо сильно пьют. Третьего не дано. Говорили же ей раньше знакомые – не выходи, Нина, за интеллектуала-переводчика-писателя – непризнанного гения, они все запойные. Хуже деревенских мужиков. Деревенские – те денатуратом травятся и помирают быстро, а интеллектуалы – годами коньяк хлещут и жизнь своим близким портят.
«Я встретил женщину, я тебя больше не люблю», – сказал Глеб.
Если подумать, подобных высказываний он себе раньше не позволял. Спьяну всякую ерунду нес, да, но чтобы оскорблять, о других женщинах речь заводить… Такого еще не было.
«А что, если в той компании, где сейчас Глеб, какая-нибудь женщина ошивается? И она, эта гадина, глаз на моего мужа положила? Ведь бывают же такие девки, которые сами на шею мужикам вешаются?..» – озарило Нину. Ревность и ярость волной захлестнули ее.
– Скотина… хам… алкоголик… – плача, прошептала она. На ватных ногах подошла к своему ящику с лекарствами. Тут Нину ждал сюрприз.
Все лекарства лежали в беспорядке, пузырьки вытряхнуты из коробок, комом смяты инструкции и памятки к препаратам… Стеклянный пузырек с марганцовкой разбит, его содержимое смешалось с эликсиром для полоскания горла… Фиолетовые разводы, марганцовочный раствор протек в нижний ящик. А там у Нины ее белье – дорогое, красивое…