Нежность августовской ночи стр. 253
когда он поворачивался к ней после долгого сидения за компьютером. Или когда просыпался.
Словом, для удачного фото необходимо было лишь поймать тот самый, первый взгляд после расставания, хоть и недолгого, символического… И – нажать на кнопку.
Получился бы отличный фотопортрет! Можно не беспокоить мужа лишний раз, а любоваться на его фото. Смотри – не хочу! Пожалуй, для такого дела можно было даже расчехлить любимую «лейку»… («Лейку» вернула год назад Ася, после похорон Толика. Оказывается, все это время старый фотоаппарат лежал в его квартире.)
Но с некоторых пор Евгения не делала портретов мужа. Был один – тот, давнишний, когда она сфотографировала Глеба на катере, и – все.
Больше – никаких портретов, решила Евгения. Конечно, приходилось фотографировать Глеба для домашнего альбома, где фиксировались всякие семейные торжества (без этого нельзя!), но вот профессиональных фотосъемок мужу Евгения поклялась не устраивать.
Потому что Глеб – в ее сердце. В реальной жизни. Живой и настоящий. Такой, какой он есть. И это лучше, чем даже самый распрекрасный снимок, сделанный самым совершенным фотоаппаратом.
– Женя, я тебя слышу! – весело закричал Глеб. – Ты встала?
– Да, – отозвалась Евгения, стоя за дверью.
– А чего не заходишь? Иди скорей ко мне, я соскучился.
Евгения открыла дверь.
Глеб, сидевший за компьютером, развернулся на стуле – навстречу Евгении. Протянул ей руки.
В этот миг, когда они еще только тянулись друг к другу, в этот последний миг перед объятием, его лицо выражало такую абсолютную, такую бесконечную любовь…
– Кто последний? – спросила Нина, свернув в то крыло поликлиники, где располагались кабинеты терапевтов.
– Вы к кому? – нестройно, вяло отозвалась очередь, расползшаяся вдоль стен по стульям, креслам и диванам.
– К Рощину.
– К Рощину? К Рощину я крайняя… – отозвалась полная немолодая женщина в красной вязаной накидке. Нина эту женщину часто видела здесь и фамилию ее слышала – Соломатина.
– Я за вами буду, – любезно кивнула Нина и обернулась к креслу у стены, в котором дремал прыщавый юноша. – Молодой человек, уступите женщине место…
Юнец вздрогнул, очнувшись от дремоты, изумленно выпучил глаза на Нину (кто такая? о чем спрашивает?), а потом, сообразив, чего от него хотят, поспешно ретировался в другой конец коридора. Так-то.
Нина села в кресло, развернула газету, купленную только что, и углубилась в чтение. Женщина не любила праздного времяпрепровождения. Даже сидя в очереди к врачу, надо проводить время с пользой. Интеллигентные люди обязаны чем-то заниматься. Вон Соломатина… сидит напротив, усердно вяжет что-то. Молодец!
Ну-с, о чем пишут?.. У известного певца угнали новый автомобиль. (Так ему, педерасту, и надо!)
Качество питьевой воды в большинстве регионов не соответствует санитарным нормам. (Ха, удивили!)
Новый фильм с Анджелиной Джоли. (Ну и рожа у нее!..)
Известный писатель едва не потерял свою тещу в парижском Диснейленде… Что-что-что?! Руки у Нины вдруг задрожали, газета едва не скомкалась.
На развороте было фото Фридриха Бергера, хорошо знакомого Нине (псих и алкоголик тот еще). Фридриха невозможно не узнать – жутко одет, отвратительная шевелюра, безобразные очки, перекосившиеся на одну сторону, этот вечно задранный нос… Фридрих катил перед собой кресло-каталку со старухой. А рядом с ним на снимке вышагивала… Светка Злобина!
Нина сначала глазам своим не поверила. Но это была действительно Света. В манто, волосы