Нежность августовской ночи стр. 252
же! – обрадовалась Соломатина. И, понизив голос, добавила: – И почему без направления к кардиологу не записывают!
– Каждый раз приходится Рощину кланяться, – раздраженно согласилась Нина – она все еще не могла отойти от новости. – Скоты… Это не жизнь, а кошмар.
– И не говорите!
– Двадцать лет была замужем, – вдруг, без всякого перехода, начала Нина. – Бросил.
– Да-а? Вас? Муж? – Соломатина едва не выронила из рук свое вязанье. Придвинулась к Нине. – И что?
– Одна вот теперь.
– Другую нашел? – жалостливым шепотом поинтересовалась женщина.
– Естественно. Намного моложе.
– Какой ужас… А дети есть?
– Нет. Не судьба. Зачем я ему без детей?.. – Нина почувствовала, как на глаза наворачиваются слезы. – Отнял у меня все, живу в каком-то углу, консьержкой подрабатываю…
– Какие же мужики гады! – с чувством закивала Соломатина. – Нет, но вы не переживайте, вы такая молодая еще, красивая…
– Соломатина! – выглянула в коридор медсестра. – Проходите к доктору.
Женщина, бросив вязанье на стул, убежала в кабинет.
Нина осталась сидеть в своем кресле, мучительно переживая счастье своей бывшей подруги. И свое собственное несчастье.
Как странно – чем дальше, тем больше она думала о Глебе. Перед глазами Нины все время стояло его лицо, как на той фотографии, которую сделала ее разлучница. Да, да, Нина почему-то вспоминала Глеба не таким, каким видела своего мужа в жизни, а таким, каким он был на том фото, сделанном в технике сепии.
Это было лицо мужчины ее мечты. И почему Нина это не поняла раньше…
Если бы время можно было повернуть вспять!
Она бы любила Глеба. Только его. Единственного.
* * *Евгения заснула днем. С ней это в последнее время часто случалось.
…А когда открыла глаза, было уже начало шестого.
Евгения встала и, не зажигая свет, подошла к окну.
Сумерки, дождь. Бесконечный сентябрьский дождь.
И опять хотелось есть. Очень хотелось есть.
«Так я скоро в дверь не пролезу!» – уныло подумала она, мельком взглянув на свой силуэт, отражавшийся в зеркальной витрине шкафа. Это не она, это какой-то шарик на ножках.
Недавно в женской консультации сказали, что будет мальчик. Сын! Глеб тогда засмеялся: «А помнишь, Женя, ты в первую нашу встречу придумала историю о сыне Димке, которого ищешь? Ну вот, ты его нашла. Поздравляю. Димкой и назовем, да?»
Евгения осторожно подошла к соседней двери. Там был кабинет мужа. В самом начале их семейной жизни они договорились, что друг другу не мешают, когда работают.
Поэтому Евгению сейчас раздирали противоречивые желания – с одной стороны, ей очень хотелось зайти к мужу, прижаться к нему, обнять. Это ее всегда так успокаивало, приводило в такое блаженное, умиротворенное состояние…
С другой стороны, она понимала, что Глебу не стоит мешать.
«Нет, не буду заходить, – решила Евгения. – Лучше пойду на кухню и доем творожную запеканку. И бананы еще, кажется, должны остаться».
Но как хочется увидеть его лицо! Ведь невозможно насмотреться на своего любимого…
Евгения вполне могла сфотографировать мужа – в тот момент, когда он оборачивается к ней, смотрит на нее. Потому что именно в этот самый миг лицо Глеба отражало абсолютную, бесконечную любовь.
Конечно, Глеб всегда глядел на жену с приязнью, но были особые моменты, когда его любовь проявлялась в максимально концентрированном, жгучем виде… Например,