Николай I Освободитель. Книга 4 стр. 123
с Наполеоном и сейчас представляет из себя силу весьма условную. Это еще раз уверило меня в необходимости скорейшей реформы вооруженных сил: раз нечего особо ломать, то и бояться каких-то изменений к худшему не стоит совершенно. Тем более, что и войн никаких в ближайшее время вроде бы не ожидалось.
Разве что на Кавказе персы, активно спонсируемые и вооружаемые англичанами, подозрительно шевелились вокруг наших границ, но в то, что шах решится начинать войну самостоятельно, без союзников я верил мало. Слишком уж несопоставимы были силы. В той истории, на сколько я помню, персы решились напасть исключительно на фоне новостей о восстании в Петербурге декабристов, что, впрочем, нашему южному соседу помогло откровенно слабо. Тут же расклад сил был еще сильнее не в пользу шаха, гораздо более вероятной виделась новая стычка между персами и османами.
Хотя и там султан Махмуд вроде как немного успокоил мятежные провинции, — где кнутом, а где и пряником, разобрался с янычарами и принялся судорожно реформировать армию и государственный аппарат. Так что и Турция не виделась для персов совсем уж сладкой булочкой.
7 сентября 1828 года был султан даровал — при посредничестве России, конечно, — грекам автономию и самоуправление, что положило конец длившейся уже шесть лет войне на Пелопоннесе. Автономию греки получили не слишком широкую, да и по территории султан их явно обделил — кроме Пелопоннеса под действие султанского фирмана попал лишь небольшой кусок земли с Афинами и окрестностями — тем не менее такой исход войны устроил практически всех. Туркам это помогло остановить тянущую из их бюджета золото совершенно не нужную войну, греки получили послабление и возможность хоть как-то легализовать свое национальное движение, Россия ослабила Османскую империю и усилила свои позиции на Балканах. Коалиции европейских государств, Наваринской битвы и дальнейшей русско-турецкой войны в этом варианте истории не случилось. Англичане с французами пока были совсем не в тех отношениях, чтобы объединяться против кого-то — ну во всяком случае без серьезного на то повода — ну а мы не горели желанием втягиваться в новую войну за чужие интересы. Греки нам, конечно, братья и вот это вот все, но…
Постепенно набирал в Египте силу паша Мухаммад Али. Мы ему в этом как могли благоприятствовали, — поставляли за недорого устаревшее оружие, помогали с советниками — но при этом придерживали за штаны, уговаривая не торопиться с полноценным отделением от Стамбула. Не то, чтобы я сильно переживал за благополучие султана, просто всему свое время. Как говорил в прошлой жизни Мао: «правильный тезис, высказанный в неправильное время — неправильный тезис». Удар по туркам нужно было наносить быстро и скоординировано, в тот момент, когда все интересанты согласятся с отмеренными им кусками пирога, а внешние игроки будут не готовы впрягаться за Стамбул.
А еще на фоне прошлогоднего обострения отношений с Австрией, мы потихонечку начали подбивать клинья к венграм. Это, очевидно, была работа в долгую, до 1848 года времени было еще очень много, но никто не запрещал нам пока начать налаживать связи, засылать глубоко законспирированных агентов в Будапешт и готовить тропы для передачи на ту сторону оружия.
В общем, международная политика текла своим чередом.
Эпилог
4 ноября у меня родился сын, названный Михаилом. Я стал отцом в четвертый раз.
Выбор имени оказался достаточно сложным, поскольку у Романовых были определенные проблемы с родовыми именами. Был целый список имен, которые считались плохими по причине неудачной судьбы их предыдущего носителя.
Иван — после свержения малолетнего Ивана VI и последующего его убийства, из колоды выпало это имя; Василий — после убийства Василия Шуйского; Федор — тут все три Федора, Рюрикович, Годунов и Романов, имели слишком несчастливые судьбы; Алексей — тут подгадил сын Петра Великого; Петр — спасибо Екатерине и Орловым; Павел — и так понятно; Дмитрий — слишком много было лжедмитриев в смутное время. Так что при всем богатстве выбора нужно было либо вводить новые имена, либо «прощать» старые, либо использовать те что есть: Константин, Николай и Михаил. Имя Константин мне не нравилось, да и с братом мы были в весьма сложных отношениях. Пускать в мир потенциального Николая II — пусть это произойдет когда-нибудь попозже