Библиотека

Никто и звать никак стр. 48

Размер шрифта
-
+
Тема

Сонечка обвела смутным взором комнатку, где всё казалось на удивление мирным, и снова погрузилась в чужой разум.

— Что ж, Ринат, теперь мы остались вдвоём. Первый раз наедине с первой брачной ночи. Приятели твои знали, что на тебя нельзя положиться, и кто-нибудь непременно контролировал наши встречи. Хочешь сказать, что ты меня любил? Если это называется любовью, то, наверное, любил. Но когда Вовик предложил повеселиться за мой счёт, ты согласился. Покобенился для порядка несколько минут и согласился. Ах, ты не думал, что приятели так решительно распорядятся моей судьбой! А о чём ты вообще думал? Конечно, первые несколько дней было неловко, а потом ты привык делить меня с другими. Вот и вся любовь. Но ты не расстраивайся, я ведь тоже не сразу влюбилась. Поначалу странно было, что всё так складывается, и жаль тебя. Ведь твоего папаню, о котором ты столько рассказывал, тоже я прибила. Было за что… всё, что вам на лекции про Институт Красоты сообщили — правда. Папа твой был не доктор, а убийца, можешь не вздрагивать. И стерхом он был законченным, уж это я знаю. Он очень жалел, что его дети живут мирно, стерха среди них нет. Вот ведь досада какая — папочка ждёт смертоубийства, а ты с сотельником лежите в кроватке и носом молочные пузыри пускаете. Пришлось папане самому вашу судьбу решать. Лично он вас не убивал, есть железное правило: доктор своих близких не лечит, а палач — не казнит. Он отнёс вас в Центр Психического здоровья, там у него знакомый был, Лев Валерьевич. Тоже живодёр изрядный, но деньги для него было не главное, он ради науки старался, прах её разнеси. До года в психику ребёнка вторгаться нельзя, но ведь научный интерес свербит. Вот Лев Валерьевич одного из вас и выскоблил. Когда я его давила, я ничего об этом не знала. Девчонка-восьмилетка, что я могла понимать? Да и душила я

его чужими руками, чтобы памятью его не грязниться. И всё же фактики его биографии выныривают, никуда от них не деться. А знаешь, что меня в этом радует? Что все эти скоты друг на дружку завязаны, и в целом их очень мало. Большинство, всё-таки, нормальные люди. Зачем я это рассказываю? Оно меня мучает, мне выговориться надо. Если хочешь, оборви меня. Можешь говорить, я разрешаю.

Ринат молчал.

— Какая пошлость, исповедоваться человеку, которого сейчас убьёшь. Хотя ненависти у меня к тебе нет. Обида есть, но за обиду не убивают. Я тебя убью, потому что ты и без того не живой. Наверное, Лев Валерьевич, когда твоего сотельника уничтожал, и тебя задел ненароком. И, вообще, с какой стороны ни погляди, ты уже мёртв. Приятелей твоих хватятся завтра, тела найдут сразу, ведь вам не впервой проказничать в одном теле. И, конечно, возьмутся за тебя, единственного изо всей компании, кто выжил. И как думаешь, сумеешь ты запираться хотя бы две минуты? Выпотрошат тебя за милую душу. Работать будут специалисты, речь-то идёт о наследниках огромных состояний. Шансов остаться в живых у тебя не будет ни малейших. Ты уже труп, не я, а ты — никто и звать тебя никак. Прощай, любимый.

Ринат молчал, лишь пискнул в тот миг,

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.