Никто, кроме президента стр. 451
правам женщин, престарелых, инвалидов и даже назначаешь на высокий пост старушку-колясочницу, тебе разом простится многое. А я-то определил ее на службу безо всякой задней мысли! Я просто был уверен, что на этого человека абсолютно точно могу положиться. Наше с ней общее шпионское прошлое – это во-первых. Богатый опыт, житейский и боевой, – во-вторых. Никаких политических амбиций – в-третьих. Ну и, кроме того, строгая ворчливая бабушка была незаменима для пригляда и за детьми, и за мной.
– Какие новости? – спросил я. – Рутины не надо, сводки я после почитаю. Просто скажите, есть что-нибудь интересное? Кто-нибудь от меня чего-нибудь хочет?
– Слезное письмо от Союза композиторов, – хихикнула бабушка Марисабель. – Жалуются, что верховная власть совсем про них забыла. Не уделяет внимания всем этим симфониям и ламбадам.
С музыкой и музыкантами во всех окрестностях Кремля старушка, признаться, обошлась круто. Везде она видела «пятую колонну» Соловьева и любые проявления гармонического и мелодического зачищала на полметра вглубь. Кремлевский духовой оркестр был распущен, Кремлевский хор переведен в Питер, тамбурмажор отправлен на пенсию, а на церемониях награждения вместо живых скрипачей и трубачей стал играть CD-проигрыватель. Исключения были сделаны только для сэра Пола Маккартни с Ростроповичем. И, само собой, для нашего общего любимца Карлоса Сантаны. Когда тот исполняет «Бесамэ мучо», я чувствую, что мне снова двадцать два.
– Письмо проигнорировать, – повелел я. – Дела музыкальные в ведении Минкультуры, пускай обращаются к Школьнику. Что еще?
– Есть обращение от Патриарха. Его Святейшество просит, чтобы мы как-то ограничили Нектария. Он их здорово теснит по Москве.
– Ответить вежливо, но твердо, – распорядился я. – Как мы всегда на такое отвечаем: Россия, мол, государство светское, многоконфессиональное, перед Конституцией все равны и так далее… Про то, что именно Нектарий, а не они, дает столице пятипроцентную экономию электричества, писать не надо. Сами догадаются… Еще новости?
– Всероссийская ассоциация ветеринаров протестует против попыток запретить в России кетамин…
– Что значит попыток? – Мной овладело раздражение. Я не забыл мерзкого чувства, когда стеклянный холод бежит по венам и подступает к самому горлу. – Разве эта гадость до сих пор законодательно не запрещена? Я же обращался к Думе!
– Есть сложности, – вздохнула бабушка Марисабель. – Кетамин не включен в мировой реестр наркосодержащих препаратов, распространение которых преследуется по закону. А Россия подписывала международные протоколы о соответствии наших стандартов мировым. Это надо в Совбез ООН обращаться с отдельным меморандумом…
– Бюрократы! – проворчал я. – Ну и обратимся, проблем-то. Пусть МИД готовит текст, я подпишу. Заразу надо пресекать в корне. Уж Козицкий, я думаю, нашу просьбу в Совбезе поддержит…
Ладно, Роза Григорьевна, на сегодня все. Вы свободны. Грасиас.
Мотоколяска главы президентской администрации, однако, не тронулась с места.
– От Славы и Настеньки устная просьба, – сообщила бабушка.
И по тону ее я понял: эта проблема без меня не решается. Мелкие прихоти сына и дочки не требовали моего участия. Марисабель сама знала, что детишек, переживших такой кошмар, надо баловать, баловать и еще раз баловать – пока они не оттают окончательно.
– И что же они на сей раз хотят? – полюбопытствовал я. – Мне казалось, что у них есть все. Или мы что-то забыли?
– Они хотят… – В голосе бабушки Марисабель я