Нити зла стр. 18
пыталось тебя убить. Оно добралось сюда раньше нас. Повезло, что выжила.
— Магкриин? — Кайку неуверенно повторила незнакомое слово.
— Ваятели плоти создали его в темном сердце Охамбы. Ты не можешь себе представить, что это за мир, Кайку. Там солнце никогда не светит. Ни сарамирцы, ни кураальцы ни за что не отважатся отправиться туда. Прошла уже тысяча лет с тех пор, как сюда прибыли первые поселенцы, а все наши опорные пункты — на побережье, в не таких диких местах. А до того, как пришли мы, здесь жили они. Племена столь древние, что они могли бы помнить рождение Кураала. В непроходимых дебрях центральной Охамбы — тысячи тысяч квадратных, миль территории настолько враждебной, что ни одно цивилизованное общество просто не может там существовать.
— Это оттуда вы пришли? — спросила Кайку. Его сарамирский был великолепен для человека, не рожденного в Сарамире. Акцент проскальзывал только в окончаниях — они получались по-кураальски рубленными.
Саран загадочно улыбнулся в неверном свете костра, продолжая растирать листья в кашицу.
— Да. Хотя пришлось нелегко. Нас было двенадцать. Возвращаемся только мы вдвоем. И в безопасности я себя почувствую только тогда, когда покину этот материк. — Он посмотрел ей в глаза. — Все готово?
— Посмотрим, — ответила Кайку без всякого выражения. — Моя подруга сейчас в Кайсанте. Она должна была обеспечить отплытие в Сарамир к моменту нашего возвращения.
— Хорошо, — пробормотал Саран. — Нам нельзя задерживаться в городах. Нас там найдут.
— Магкриины? — уточнила Кайку.
— Да. Или те, кто их послал. Поэтому нужен был человек, который гарантировал бы быстрое отплытие из Охамбы. То, что мне удалось раздобыть, увезти так просто не позволят.
«И что же такое у тебя есть?» — Этот вопрос Кайку оставила при себе.
Саран добавил в кашицу из листьев немного воды, повернулся к раненой опять и осторожно развел полы промокшей рубашки.
— Будет больно, — предупредил он. — Этот рецепт я узнал от Тсаты. А в Охамбе очень немногие лекарства можно назвать щадящими.
Шпион прижал пропитанную лекарственной смесью ткань к ране.
— Подержи это.
Она подчинилась. Почти сразу стало нестерпимо жечь и зудеть. Ужас этот с каждой секундой только усиливался и распространялся по ребрам. Кайку стиснула зубы. Через какое-то время боль начала стихать, но все равно осталась едва выносимой.
— Действует быстро. Подержи на ране около часа. Когда снимешь, боль отступит.
Кайку кивнула. Терпеть получалось с трудом, и по щекам поползли невольные слезы.
— Расскажи про ваятелей плоти. Мне нужно отвлечься, — попросила Кайку.
Саран обернулся. Темные глаза пристально изучали Кайку. Она вспомнила, что ее радужка все еще красная. В Сарамире любой опознал бы в ней порченую, и это вызвало бы ненависть и отвращение. Но, похоже, ни Сарана, ни Тсату не беспокоила ее природа. Возможно, им уже было известно, кто такая Кайку. Саран узнал ее. Но тот факт, что Кайку — искаженная, так порченые называли самих себя, и проходит обучение в Красном ордене, не предавался огласке. Даже в Провале, где к таким относились благосклонно, некоторые вещи следовало держать при себе.
— Я не знаю, что скрывается в темных дебрях Охамбы. Есть люди, мужчины и женщины, владеющие навыками и искусствами, абсолютно чуждыми нам. У наших народов, Кайку, твоего и моего, очень разные пути развития, но это совсем другое. Ваятели