Нити зла стр. 22
Я возмещу ваши расходы. И буду вам чрезвычайно признательна. — Очень удобная фраза. В подтексте — благодарность одного из самых влиятельных на море семейств. На деле же — всего лишь обещание расплатиться. У Мисани были деньги: Либера Драмах не скупилась на то, чтобы вернуть своего агента. Однако она могла дать только то, что имела сама, а для человека вроде Чиена это было пустяком. Мисани обманывала его, и ложь давалась ей тяжело.
— У меня есть другое предложение. Вы очень добры, предлагая возместить убытки, но на родине у нас столько дел… Речь не о деньгах. Я бы не хотел, чтобы столь влиятельная семья, как ваша, была у меня в долгу. Вместо этого я решусь попросить вас кое о чем.
Мисани ждала, с тяжелым сердцем понимая, что не может отказаться и что Чиен без зазрения совести пользуется ее положением.
А потом пошел дождь.
Влажность росла и росла, облака заволокли небо, и после полудня небо как будто прорвало. Толстые листья дрожали, когда крупные капли барабанили по ним. Грязь ручьями текла между корней деревьев. Дождевые струи скатывались с крон и образовывали маленькие водопадики, от которых во все стороны летели брызги. Громкий шум ливня заглушал даже крики животных.
Саран, Тсата и Кайку тащились сквозь подлесок. Они вымокли до нитки и шли, согнувшись под гваттами, зелеными накидками с капюшонами, сотканными из природного волокна. Накидки могли бы защитить их от слабого дождика, но под натиском ливня доказали свою непрактичность. Провожатая дала Кайку гватту перед выходом. Девушка несла ее свернутой и притороченной к сумке. У мужчин были свои. Идти в джунгли без гватты было бы глупостью.
Из-за дождя двигались еще медленнее. Кайку все время спотыкалась. Ей едва хватало сил, чтобы передвигать ноги. Спать не ложились, привал не устраивали, шли всю ночь. В обычных условиях это показалось бы Кайку невозможным. Месяц бездействия на «Сердце Ассантуа», рана в боку, слабость после выброса каны — все это сказалось на ее выносливости не лучшим образом. Но об отдыхе не могло быть и речи, а гордость не позволяла жаловаться. Остальные замедлили шаг, но не сильно. Кайку с трудом держалась на ногах. Она предоставила Сарану и Тсате заботиться о преследователе. Без сна кана не смогла восстановиться. Чувства притупились. Девушка утешала себя тем, что ее спутники могут смотреть по сторонам за троих.
Кайку переживала за судьбу провожатой. Ее печалило то, что ткиурати не назвала своего имени. Сарамирский ритуал предписывал называть мертвых по именам перед Нокту, женой Омехи, чтобы она смогла вписать их в свою книгу и рассказать мужу об их великих делах — или отсутствии таковых, — когда они предстанут перед ним в надежде войти в Золотое Царство. Хотя провожатая, похоже, ни во что не верила, Кайку беспокоилась за нее.
Саран и Тсата тихо перекидывались фразами и обследовали джунгли, держа винтовки наготове. Оружие завернули в плотную ткань и полоски кожи, чтобы сохранить порох в пороховницах сухим. Ливень смывал следы и должен был сильно помешать преследователю, однако Саран и Тсата не ослабляли бдительности. Несмотря на предостережения Сарана, Кайку твердо верила, что испепелила убийцу в Айт Птакате. Шпион же полагал, что магкриин все еще охотится за ними, и его способности