Нюрнбергский процесс стр. 26
во многом были созвучны тому, что писал Руденко. И даже однажды, когда же помощник положил на стол Сталину изначальную версию выступления, подготовленную Руденко, вождь не преминул поставить Вышинскому на вид, что, мол, есть хороший проект документа и не надо вмешиваться в работу человека, который правильно и грамотно делает свое дело.
Само собой, это не добавило симпатий к Руденко со стороны Вышинского, который в дальнейшем, курируя работу советской делегации в Нюрнберге, внимательнейшим образом следил за всеми деталями и уж, конечно, при малейшей ошибке не преминул бы воспользоваться ей, чтобы подорвать позиции главного обвинителя.
Типичный пример. Когда американцы предложили снять обвинения со старика Густава Георга Круппа и добавить в обвинение имя другого, более молодого, члена династии Круппов, они предложили в связи с этим перенести открытие процесса на две недели. Членам советской делегации идея переноса процесса показалась заманчивой. Но уже 16 ноября на заседании Комиссии Вышинский заявил, что у главного обвинителя Р. А. Руденко нет плана проведения процесса и вообще он не готов к работе. Главный обвинитель от СССР был вызван в Москву и вынужден был сказаться больным.
А 19 ноября Вышинский направил заместителю главного обвинителя от СССР Ю.В. Покровскому предписание в случае, если большинство главных обвинителей будет против отсрочки процесса, заявить, что им не получено полномочий участвовать в процессе без главного обвинителя от СССР. Плюс ему предписывалось сказать, что он будет вынужден довести до сведения Советского правительства об отклонении предложения советского обвинения и о создавшемся в силу этого положении.
Однако это не подействовало. В последний момент Москва согласилась на участие советских обвинителей в открытии процесса, хотя и без Руденко.
В итоге Вышинский, ставший ключевым, но все же посредником между Москвой и советскими прокурорами, провел в Нюрнберге один месяц и при отъезде сказал послу Великобритании, что у него сложилось благоприятное впечатление о прогрессе в деле и что он был доволен тем, как советские судьи сотрудничают со своими коллегами.
В дальнейшем, в ходе Нюрнбергского процесса, этот человек фактически руководил советской делегацией. Он ежедневно отчитывался о ходе процесса перед Политбюро. Со своими подчиненными он вел себя уверенно, напористо и порой даже грубо.
Непосредственно в Нюрнберге под руководством Вышинского был составлен перечень вопросов, не подлежавших обсуждению. Он был рассмотрен на заседании Комиссии и одобрен ею (о самом перечне будет рассказано ниже).
А в январе 1946 года советское правительство назначило А. Я. Вышинского главой делегации СССР на первой сессии Генеральной Ассамблеи ООН.
Речь Роберта Джексона
Участник процесса М. Ю. Рагинский позднее вспоминал:
«Нюрнбергский процесс в целом был ярким примером сотрудничества четырех держав. Но трудностей возникало немало. В частности, сразу же по приезде в Нюрнберг надо было договориться о порядке выступлений главных обвинителей со вступительными, а затем и с заключительными речами».
Было совершенно очевидно, что Джексон хочет выступать первым. Он восемь лет работал с президентом Рузвельтом в качестве его помощника и, по моим впечатлениям, рассчитывал на то, что его активная роль на процессе, за которым с огромным вниманием следили все народы мира, создаст ему большую популярность, которая, может быть, даже позволит баллотироваться в президенты. Но нельзя было сбросить со счетов тот очевидный факт, что наша страна внесла решающий