Нюрнбергский процесс стр. 40
гарантировало от ошибок, но и обеспечивало полную связность перевода. Справедливости ради не могу не заметить, что такая форма товарищеской взаимопомощи вскоре получила распространение и среди переводчиков других делегаций.
За месяц до начала процесса проблема квалифицированных кадров все еще стояла довольно остро, группы до конца еще не были укомплектованы. Французская и британская делегации обещали доставить своих людей к 7 или 8 ноября. Но в ходе тестирования выяснилось, что система отбора переводчиков не совсем эффективна, так как абсолютное большинство присланных кандидатов, даже хорошо знающих языки, не подходило для работы синхронистами.
На втором этапе отбора успешно прошедшие испытания кандидаты отсылались в Нюрнберг на собеседование к старшему переводчику американской делегации Рихарду Вольфгангу Зонненфельдту. Проверку проводили на чердаке Дворца юстиции, где временно установили систему для синхронного перевода.
Тест представлял собой имитацию предстоящего процесса. Специалисты должны были в кабине синхронного перевода транслировать на родной и выбранный ими иностранный языки. Кандидаты также сами изображали судей, обвинителей и адвокатов, зачитывали различные документы или импровизировали свободную речь. Кроме того, менялся темп разговора – от медленного до быстрого и наоборот.
Стоит заметить, что те, кто проводил отбор лингвистов, сами синхронному переводу не обучались. Поэтому многие критерии, очевидные сегодня, тогда вырабатывались интуитивно.
Всего протестировано было 400 человек, из них выбрали только 36. В итоге самые лучшие результаты показали кандидаты в возрасте от 35 до 45 лет, значительное время пожившие в двух странах.
Интересно, что мужские голоса считались более приятными для восприятия, чем женские.
Генеральная репетиция заседаний с участием синхронистов проходила с 5 по 19 ноября 1945 года с целью проверки работы системы и качества перевода. Основными сложностями в процессе для специалистов, как они сами потом отмечали, стали порядок слов и рамочные синтаксические конструкции в немецком языке. Проблему создавала и специальная военная и юридическая терминология. Типичный пример: в русском, французском и английском языках отсутствовали эквиваленты для воинских званий Третьего Рейха.
Советскую группу переводчиков, которую собрали в кратчайшее время, возглавил Е. А. Гофман. В своих воспоминаниях он писал, что его посадили в кабину практически на следующий день после приезда в Нюрнберг на первое заседание процесса. А еще он признавался, что в этот момент «не имел ни малейшего представления о задачах, которые ему предстояло выполнять».
А Т. С. Ступникова, переводчик на процессе, позднее вспоминала:
«В ветреный холодный вечер января 1946 года мне, переводчику штаба Советской военной администрации в Германии (СВАГ), приказал явиться к себе заместитель наркома НКВД Берии – сам генерал Серов <… > Аудиенция была короткой: «Мне доложили, что вы в состоянии осуществлять синхронный перевод». Я молчала, потому что не имела ни малейшего представления о том, что означает термин «синхронный перевод». В то время для меня существовал только письменный и устный перевод».
Кстати, после завершения Нюрнбергского трибунала многие работавшие на нем переводчики продолжили свою деятельность в ООН. А в мировых учебных заведениях для подготовки лингвистов появилась отдельная дисциплина «синхронный перевод».
В Нюрнберге каждая делегация обеспечивала перевод на свой родной язык. Перевод на немецкий язык делали американские переводчики. В каждой из четырех открытых сверху кабин одновременно сидели переводчики с английского, немецкого и французского. На столе кабины, перед стеклом, за