Нобелевская премия по сексу стр. 111
сказала Агата, — и теперь все это мне надо везти этому придурку! Что он там хочет найти? — несколько успокоилась Агата.
— Покажи мне, время еще есть, — попросил Марк, сам набирая чей-то телефон и быстро диктуя адрес Агаты и еще какие-то непонятные, похоже, зашифрованные слова.
Агата принесла вещи Игоря Марку.
— Улики… бред какой-то, — сказал Марк, когда рассмотрел их.
— А я что тебе говорила? Никогда не верят женщине. Нет тут никаких доказательств преступления Тюльпана, не знаю, что имел в виду Игорь. Кто его убил, тот и украл их.
— Если у звонившего тебе убийцы есть свой человек в милиции, то он ему мог и сообщить, что изъяли на месте убийства Игоря. Отсюда вывод…
— А если он требует привезти эти вещи к нему на встречу, то эта улика все еще здесь, — завершила свою мысль Агата.
Они склонились над вещами Игоря в глубокой задумчивости.
— Что, если эта улика… — Агата задумалась.
— Что?
— То, в чем вещи Игоря лежали.
— Вот эта кожаная сумочка? — Марк с недоверием взял в руки кожаную сумку. — Она-то чем может быть уликой?
— Может, она в чьей-то крови или проходила по какому-то делу, — начала фантазировать Агата.
— Ага, а следователи этого не поняли и не проверили.
— Ну, не знаю! Придумай сам что-нибудь! Мне главное, чтобы с Тосей ничего не случилось. Может, сумка сделана из экзотического животного, занесенного в какую-нибудь национальную Красную книгу! И это уголовно наказуемое дело! А что? — с вызовом посмотрела на него Агата.
Марк взял сумку и принялся ее внимательно рассматривать, щупая и чуть ли не нюхая.
— Это не крокодил, не страус… кожа… — Внезапно Марк умолк, словно его осенила какая-то мысль.
— Что? — заинтересовалась Агата.
— Не может быть…
— Не томи!
— Ты — гений, Агата! Твоя женская или журналистская интуиция, черт тебя знает, подсказала тебе правильное направление. Дело в сумке!
— Что в ней не так? — спросила Агата.
— Мне страшно тебе говорить об этом…
— Меня не так просто
напугать, — заверила она его.
— Похоже, что сумочка из человеческой кожи, — тихо сказал Марк, оцепенело смотря на Агату.
— Что? — беззвучно спросила Агата, шевеля одними губами.
— Я только предполагаю, посмотри, видишь, проступают синие цифры, которые обычно ставили на руках заключенных концлагерей в качестве клейма или регистрационного номера. Не могли же татуировать сумку? Возьми, посмотри! Я же прав!
— Нет, спасибо! Больше я к этой сумке не прикоснусь! Какой ужас! Вот и связь с тобой и поместьем Берсеньевых, вернее, с теми костями, что ты там нашел! Помнишь, как ты удивлялся вместе с экспертами, что у захороненных не осталось даже клочков тканей, мышечной, соединительной… С военнопленных снимали кожу и делали из нее сумки! Хозяйственность и рационализм фашистов! Но при чем здесь Тюльпан Тимурович?
— Похоже, что эта сумка принадлежала ему, раз Игорь вез ее как улику…
— По крайней мере, это зацепка, — нахмурила брови Агата. — Мы отдадим ему эту сумку, заберем Антонину, и бог ему судья! — воскликнула Агата и, немного подумав, добавила: — А потом, когда Тося будет с нами, мы донесем до сведения милиции все, что касается Тюльпана Тимуровича.
— А ты — хитрюга, — усмехнулся Марк.
— Ты только что говорил, что я — гений! Положи эти вещи и эту сумку в пакет, — поморщилась Агата.
— Слушаюсь!
Вскоре в