Ночь любви стр. 16
машинально ткнул в это лицо веником и Тихий Ангел с громким гортанным криком провалился во тьму.
А в комнату устремился рой убивашек.
Я как следует не успел разглядеть этих зловещих тварей, но почти машинально заработал веником. После хорошего удара от убивашки оставалось только мокрое место. Через минуту в комнате стало ужасно слякотно.
Алябьев корчился в невидимых путах и дико выл, Вова без устали хлопал своим силовым жгутом, калеча при этом мебель, а Людочка мужественно отгоняла убивашек от закаменевшего в кресле Мехвандрата лакированным лодносом. Последнюю убивашку я размазал веником по лбу полковника Секретного департамента, и он мне благодарно улыбнулся сквозь слой отвратительной белесой слизи.
Потом я тщательно собрал с загаженного ковра убивашек, парализованных силовым жгутом, и унес их на совке в унитаз. По дороге разглядел: теннисный мячик с крылышками, мушиными фасеточными глазами и мощными ядовитыми жвалами. Слава богу, что эти твари так и не успели никого цапнуть!
Спустив воду в унитазе, я вернулся.
Вова с Людочкой уже проводили в комнате дезинфекцию, посыпая ковер из пробирок каким-то желтоватым порошком. Слизь исчезала, ковер чернел и расползался.
Впрочем, он все равно был исполосован следами ударов силового жгута. Я мысленно простился с ковром.
Когда они закончили, я предложил: — Пойдем на кухню, там чище!
Вова
молча кивнул, вежливо отобрал у меня веник и, продезинфицировав, выбросил его в окно. Алябьева мы с Вовой вытащили из-за телевизора и, словно негнущийся манекен, унесли прополоскать под душ. Под воздействием слизи раздавленной убивашки у него уже вылезли брови, усы и передняя часть прически. Полковник приобрел дурацкий вид, и я попросил Вову пройтись по его лицу стимулирующим полем. Вова согласился, и скоро лицо потомка композитора стало напоминать морду давно не стриженной болонки.
— Может, освободить его? — спросил я, потея. — А то больно тяжелый шпион!
Но Вова отказался: — Если бы ты знал, на что способен этот субъект, ты бы за него не просил. Удивительно беспринципный тип, хоть и дворянской крови.
Странно, но я никак не мог почувствовать сродства душ с этим открытым и, по всей видимости, хорошим парнем. Ну, прямо., как с «афганцем» Николаем. Что же я, дефектный какой, что ли?.. Невольно подумалось о том, что если бы я не увлекся так фантастикой, то, наверное, давно бы уже спятил. А мое удивительное сегодняшнее спокойствие в самых убийственных ситуациях объяснялось скорее всего защитной реакцией организма.
Боже, как мне хотелось, чтобы все это быстрее кончи. лось! Мы вернулись на кухню, еле-еле разместившись там вчетвером. Я предложил гостям еще по чашечке.
— Послушайте, а для чего вы мне все это рассказываете? Не проще ли было меня скрутить и тоже за телевизор засунуть?
Вова улыбнулся:
— Стари-ик… Мы же с тобой люди одной великой страны и я вполне мог бы быть твоим внуком, если бы ты, по нашим сведениям, не умер бездетным. Так что же мне от тебя таиться?
— Ив котором это году я умер?
— Прости, старик, запамятовал! — Вова заразительно захохотал, и мне вдруг захотелось порвать ему веселую его пасть. Но я сдержался.
— Ну, если нет секретов, то обрисуйте мне поподробнее мир, который мы для вас построили. Ведь нет же у вас секретов!
— Лучше не проси, Миша, — вдруг