Ночь любви стр. 2
здесь не найдется рюмочки коньяка?
— Найдется, — я кивнул в угол, где еще со вчерашнего вечера стояла бутылка, недопитая поэтом Юркой. Там же горкой лежали наши бокалы. Я взял оба, сполоснул их под краном и плеснул коньяка, жалея, что это «Белый аист», а не «Камю» или «Наполеон».
— «Бонапарт», кажется, так это называется? — безо всякой натяжки пошутила гостья, и это меня умилило.
А она, окунув в коньяк кончик языка, поставила бокал на пол и скользнула с кресла мне навстречу.
Потом случился поцелуй. Такие у нас показывают только во французских кинолентах, да и то лишь до тех пор, пока какой-нибудь кретин не вырежет его из ленты.
Небесное создание промурлыкало: «Жди!» и нырнула в мой совмещенный санузел. Поздновато я вспомнил о развешенных там после холостяцкой постирушки носках и плавках. Впрочем, будь что будет!..
Минут пять в душе шумела вода. «Неужели воду горячую дали?». А когда моя гостья наконец-то появилась в комнате, я ахнул — всей одежды на ней было — только вафельное полотенце, обмотанное вокруг бедер. Да и не то, чтобы туго обмотано, а так, чисто для проформы. Ну, цыпочка! Встречу ту цыганку — трешницы не пожалею!
С еле слышным стоном красавица рухнула мне в объятия.
Очнулся я на полу. Странное это ощущение, когда
не можешь шевельнуть ни рукой, ни ногой, а в то же время — не связан. Уж не паралич ли? А где же моя красотка? Побежала «неотложку» вызывать? Нет, так вон же телефон на подзеркальнике! А я что, умираю, или как? Почему-то было не столько страшно, сколько интересно. Это, кажется, Мопассан мечтал умереть в объятиях женщины? Вот ведь как получается: мне удалось, а ему — нет. Странное ощущение — даже взгляд перевести со стоящей на полу рюмки нет сил.
Потом в поле зрения попала рука в белом манжете.
В Ней был зажат странноватого вида шприц. Потом игла ткнулась мне в шею, чуть пониже уха и весь комплект чувств вернулся. Место укола тотчас жутко заныло.
Я сморщился и сел.
Незнакомец тоже присел передо мною на корточки и, криво усмехнувшись, сказал:
— Что может быть естественнее, чем ночь любви, не правда ли? — а потом жестко добавил. — Но не с ламией! Еще немного и мы бы вас недосчитались, Михаил Фомич!
Он помог мне подняться в кресло, сходил в ванную, принес оттуда смятое платье, черные колготки и прочее дамское барахлишко и бросил все это в угол, где уже валялось вафельное полотенце.
— Осторожнее нужно быть, друг мой, — произнес незнакомец менторским тоном, с явным интересом меня рассматривая. — Но раз уж вы попались на удочку этой бестии и впутались в сие опасное дело, то вам придется послужить на благо Отечества, так сказать.
Его манера выражаться меня чуточку покоробила. Да и вообще не нравятся мне люди такого склада с их нарочитой расслабленностью, под которой зачастую скрывается знание каратэ.
— Итак, коллега, вам придется мне помочь. Пока отдыхайте тут, а потом я вам все расскажу, — и он нырнул в мою спальню.
Я бросил взгляд в угол. «Интересно, куда это ушмыгнула моя ночная пташка, даже без полотенчика?». Все таки странный народ эти женщины!
А незнакомец мой уже вернулся и с озабоченным видом вышел