Ночь Пса стр. 6
дела Ким.
— Студенты Университета готовят демонстрацию протеста, — секретарь поморщился. — И разные акции… Гость может схлопотать гнилой помидор в спину… Но мы обеспечим все, чтобы они разминулись друг с другом — манифестанты и Гость. Они его ждут на Главном Терминале, а Братов встретит его на Втором… Теоретически, интерес к Толле должны проявить спецслужбы основных м-м… неконтролируемых силовых структур Обитаемого Космоса. Но все такого рода вещи у нас как раз под контролем. Чего вы хотите — провинция… Здесь все на виду…
Усталой походкой господин секретарь прошелся взад-вперед по тесноватой комнате. Повернулся к Киму.
— Важно, чтобы рядом с гостем был человек, хорошо понимающий людей Чура. И такой, который понятен им. Так будет спокойнее… Видите ли, опасность исходит не столько извне, сколько… Они ведь очень непредсказуемы, эти брошенные дети Человечества…
— Это — довольно точные слова, — согласился Ким. — Значит — только это?..
— Да… — чуть помедлив, признал господин секретарь.
И, продолжая скрести подбородок, поднял на собеседника свои влажные глаза-маслины.
— Только это… Если не считать м-м… неприятных предчувствий. Вы верите в предчувствия, господин Яснов?…
Предчувствия мучили господина секретаря не даром. Опасность над гостем Прерии действительно нависла, но исходила она вовсе не от агентуры Комплекса или Дальних Баз. И даже не от наемных террористов международного класса, регулярно поминаемых в сводках компетентных служб Федерации. Опасность исходила совсем от других людей. Например, от крепко сбитого, сорока с небольшим лет человека в кожаной куртке и джинсах, вчера еще сидевшего за стойкой бара «Лимпопо» в совсем ранний час и неторопливо загружавшегося виски. Человек этот уже начинал лысеть, но в остальном был еще хоть куда. Остатки шевелюры его отливали льняной белизной с еле заметным соломенным оттенком. Глаза его были васильково-голубыми, а загорелое, круглое, как луна, лицо было честным и располагающим к откровенности, как у большинства отъявленных мошенников. У ног его, облаченных в потертые кроссовки, лежал на полу здоровенный, белый, с черными пятнами, охотничий
пес. Временами хозяин скармливал ему то соленый орешек, то еще что-нибудь с подносика с закуской, стоявшего перед ним. Человека звали Тони Пайпер, а его пса — Бинки.
Бармен «Лимпопо» был неравнодвушен к собакам и ничего не имел против присутствия в своих владениях этой пары — только вот попросил мистера воздержаться от курения, и тот послушно спрятал в карман свой кисет и старый, верный «Данхилл». Чтобы как-то сгладить доставленное клиенту неудобство, бармен заметил что-то лестное о его псе. В ответ мистер тяжело вздохнул.
C собаками у Тони Пайпера отношения были не гладкими.
Далеко не гладкими. Он снова устало вздохнул и прихлебнул еще малость виски. Пожалуй, свою норму на сегодня он напрочь выбрал.
Бинки у его ног тоже нелегко, понимающе засопел.
«Полсотни килограммов верности и мускулов и дюжина фунтов несчастья, — еще раз сказал сам себе Тони, горестно глядя на угнездившуюся под столом животину. — Может быть — Чертова Дюжина…», — он задумался.
Идти сдаваться — больше ничего не оставалось. Он тяжело поднялся, отсчитал на стойку потребное количество наличности и потянул Бинки за поводок. Псина нехотя последовала за хозяином, больше из чувства ответственности за это нетвердо ступающее по земле двуногое, чем из простого послушания. Совесть, конечно, порядком мучила Бинки: именно он, и никто другой, числился