Ночь сурка стр. 7
итоге все повылетали в коридор кто в чем, перепугали друг друга до полусмерти, тем более перегорели пробки и темень была хоть глаз выколи.
Иван Денисенко задумывается…
— Жуткая баба, — ежась, говорит о Маске Елена, приятельница Марго, — аж мороз по шкуре. Выбросила бы ты ее, Маргоша, смотри, накличешь!
Елена — актриса, смуглая некрасивая носатая экзальтированная женщина; прекрасно читает стихи «серебряных» поэтов и поет под гитару. Слегка переигрывает во всем: вибрируя голосом, выпуская сигаретный дым, пригубливая вино, хватая за руку собеседника и «читая» по ладони; щурясь, взглядывая в упор исподлобья… одним словом, осеняет себя этаким театральным душком демонизма.
— Эта парочка как двуликий Янус, — говорит о подругах Иван Денисенко. — Инь и янь. Свет и тень. А страшна-то, страшна — не приведи господь! Но! — Он поднимает указательный палец. — Что-то в ней есть! И личность. Ты видел ее на сцене? — обращается он к сыну Мэтра, Диму. — Кого она, так сказать, воплощает? Леди Макбет? Екатерину Медичи? Серийную убийцу?
— Не видел. А ты спроси, если не боишься, — предлагает тот.
— Спрошу. А эта, — он кивает на женщину в кресле и понижает голос до шепота, — внутри живая! Права Марго. Дышит и шевелится, когда никто не видит. И кашляет! Клянусь, сам слышал!
Иван еще и не такое увидит и услышит! А не увидит, так соврет запросто, как всякий творческий человек. Тем более у него интерес к оккультизму, мистике, парапсихологии и вообще всякому полтергейсту то ли истинный, то ли дань моде. А еще он склонен к депрессии и не дурак принять в хорошей компании, как читатель уже знает. Человек со всячинкой, одним словом.
Сын Мэтра — Дмитрий Рубан, Дима, Димчик или просто Дим; еще Наследник, — великовозрастный бездельник, на пару лет старше последней мачехи, с очередной подругой Наташей, которую сразу же окрестили Барби. Наташа-Барби. Коса до пояса, большие голубые глаза, нежный голос сирены и олимпийское спокойствие; занимается йогой — каждое утро сидит в позе лотоса на циновке на открытой веранде. Руки на коленях, большой и указательный пальчики колечком, глаза закрыты. На морозе в бикини, и не мерзнет. Уходит в себя. И даже не чихнет ни разу. Как ни странно, не модель, как другие девушки Дима, а наоборот, воспитательница в детском саду, причем в младшей группе. Улыбчива, комфортна, уютна, с мягким приятным голосом.
Дим тоже не дурак принять, терпеть не может «эту глушь» и явился к папе за «алиментами» — поиздержался. С отцом поговорить не удается — тот хандрит и никого не хочет видеть; Дим чертыхается и крутится около мастерской. Он красив, но слегка потерт и плешь на макушке; вид — скучающий и сонный; заметно, что в гробу он видал местную романтику, и если бы не чертовы тугрики, только бы его здесь и видели. Но приходится терпеть язву Елену, недоделанного гения Мишку, манерную дуру Марго, отца с его вечными причудами и капризами… дядю Пашу с охотничьими баснями про поход на медведя со столовым ножом и вилкой… тьфу! Дим уже полгода как безработный, якобы в поиске. Он пробовал себя в журналистике, рекламе, турбизнесе. С последнего места работы — гостиничного администратора — его выгнали за прогулы и пьянство.
А потом он встретил Наташу… Выпивал с Толиком,