Ночи и дни стр. 132
проснулась, словно от толчка, и рывком села в кровати. Она спала одна. По непонятной причине Тимофея не было рядом. Странно, ложились они вместе, уставшие, с горящими от ветра и солнца лицами, полные впечатлений и счастливые. И куда же он делся теперь? Откинув простынь, которой они укрывались из-за жары, Саша встала. И тут же поморщилась. Грудь набухла и болела нещадно, даже легкое касание ночной сорочки было неприятно. Ничего удивительного, в общем-то, тем более, что у Саши снова сбился цикл. И теперь она очень старалась скрыть это от двух человек, которые прилагали отчаянные усилия ее вылечить: Тимофея, свято верующего, что медицина и кропотливое следование схемам приема препаратов -- спасут от всего, и Никитичны, уверенной, что Саша нуждается в травяных чаях. Сначала она даже не понимала, с чего это старая соседка во время частых визитов Саши, вдруг стала угощать ее отварами трав. Она травяные чаи не очень любила, но первое время пила из вежливости. А когда в очередной раз -- отказалась, Никитична и выложила ей, что это понадежнее медицины будет, и нечего с опытными людьми спорить. В общем, траволечение, как и инъекции Тимофея, превратилось практически в насильное. Но Саша терпела, понимая, что эти люди ведут себя так не из вредности, а потому что она, Саша, им небезразлична и они беспокоятся о ее здоровье. Потому и не хотела расстраивать лишний раз доказательствами того, что ее организм упорно противится всякому лечению. Да и, потом, ведь болей не было, и на том спасибо. Можно сказать, что ее целители достигли успеха. Не включив из-за лени свет, она осторожно прошла по спальне, стараясь ничего не задеть босыми стопами, и выглянула в коридор. Как Саша и предполагала, на кухне горел свет, пробиваясь из-под двери. Очевидно, Тимофей сидел именно там. Тихо, стараясь ступать так, чтобы нескрипели старые доски коридора, так как совсем не хотела будить Мишу, вымотавшегося за этот день больше всех, она зашла на кухню и прикрыла за собой дверь. - Что случилось, Тима? - Тихонько спросила она, наклонившись и обняв его со спины. Саше уже давно хотелось так его называть, не только строгим "Тимофей", а даже обращением показать ту нежность и огромную гамму чувств, которую к нему испытывает. Но Саша несколько опасалась, что подобное обращение может прийтись не по душе самому Тимофею, видно, еще остался в душе трепет со студенческих лет. Но все решилось само собой, просто вырвалось однажды, а он улыбнулся и нежно ткнулся носом ей в щеку, крепко обняв. Саша решила, что он не против, и теперь иногда позволяла себе подобное своеволие. Он обхватил своими руками ее ладони. - Ничего. - По голосу было слышно, что Тимофей улыбнулся. - Просто надо было подумать. Не спалось. - Он покачал головой. Саша вдруг заметила, что у него обгорела шея. - Слушай, ты чего молчишь, что сгорел? - С некоторым возмущением она поцеловала его в макушку и направилась к ванной за "пантенолом". - Я ж не могу за всем уследить, все за Мишу боялась, а тебя, вот, упустила. Сам бы сказал, что печет. Тимофей рассмеялся. - Да,
Переход на страницу