Ночи и дни стр. 89
медицине. Такой человек сгорит на работе, слишком часто сталкиваясь с невозможностью что-то изменить. Но почему-то промолчал. Так и простоял несколько минут на пороге кабинета, глядя в ее спину и подрагивающие плечи. А потом отвернулся и молча ушел. Она его даже не заметила. Тимофей недавно вспомнил об этом. Утром. Когда увидел надрывное выражение страдания в ее глазах, пока Саша обнимала Мишку, позволяя ему осмотреть мальчугана. Даже странно понимать, насколько много моментов и секунд хранит наша память надежно спрятав. Оказывается, можно восстановить свою жизнь едва ли не по кадру, если постараться. И он
вспоминал почти все, что знал о ней когда-то, пусть то и были отрывочные, отстраненные наблюдения преподавателя. Она слишком сильно переживала о каждом, кто попадал в ее поле зрения. И все же, похоже, это как раз и помогало ей продержаться в медицине, в отличие от остальных. Хотя Сашу все-таки сломали, он видел это в грустных складочках возле ее рта, отмечал во взгляде, когда она смотрела вдаль. Тимофей прекрасно разбирался в подобных признаках. "Рыбак рыбака", как говорится... И был страшно зол на того идиота, который не сумел понять, какое богатство держал в своих руках, и как бездарно разменял то. Хотя, видит Бог, в которого так верил Коля, сам Тимофей не знал, сумеет ли он уберечь и дать Саше то, чего она заслуживает. Дик насторожено поднялся на передних лапах и фыркнул, навострив уши. Негромко зарычал. Но из-за того, что Тимофей подтянул ему ошейник, уже не мог рвануть в темноту, а потому ограничился недовольным тявканьем. Тимофей осторожно повернул голову, проследив движение щенка, и улыбнулся, увидев, что вызвало такое волнение пса. - Саша, - он осторожно обхватил ее лицо рукой и зашептал на ухо. - Саш, просыпайся. Пропустишь все, - Тимофей не удержался, ласково погладил ее щеку ладонью, задержавшись у губ. Ее веки сонно дрогнули и растерянный, блуждающий взгляд Саши остановился на его лице. Она улыбнулась, а у него внутри что-то сжалось, едва не до боли, при виде этой сонной, открытой и совершенно беззащитной, почти детской улыбки. Но Тимофей ничего не сказал, только покачал головой и прижал ее губы пальцем, когда Саша что-то попыталась выговорить. - Тихо, а то спугнешь своих гостей, - едва слышно ей на ухо прошептал он. И повернув голову Саши, указал ей на землю. Там, в пятне света из кухонного окна как раз показались три темных, тихо фыркающих колючих комочка. Один, самый крупный ежик, осторожно пробирался впереди, наверное, разведывая дорогу к лакомству, которое манило их своим ароматом. Два других, поменьше, держались позади. Видно, мать с детенышами. Он почувствовал как пальцы Саши переплелись с его, хоть сама она завороженно смотрела на животных, наверное, даже не сознавая, что делает. На лице Саши, под его рукой, расползалась счастливая улыбка, а в глазах, казалось, загорелись искорки. - Они -- настоящие, Тимофей! - одними губами прошептала Саша, едва справляясь со счастливым смехом, которые он ощущал в ее теле.- Настоящие! - Конечно, настоящие, - он и сам не мог не улыбаться, глядя на ее радость. Словно ребенка впервые привели в зоопарк,