Ночная прогулка стр. 49
с разноцветными шариками. Протянула горсть шариков Арсению. Мол, давай, что сидишь, надувай. – Мало того, что опоздал, ты еще успел поспорить с папой, рвал глотку.
– Я такой! Видишь ли, мой дядя – твой папа – не совсем понимает, о чем говорит. Я пытался вразумить его.
– Получилось?
– Кажется, да, – засомневался Арсений. И тут же добавил. – Кого я обманываю? Виктора не так просто образумить. Крепкий орешек.
– Ещё бы. – Катя надула оранжевый шарик и завязала узелок на конце. – Один готов. Зато я слышала, что других ты одной левой на свою сторону переманиваешь.
– Есть такое. – Арсений улыбался как Чеширский кот. – Это я могу.
– Почему не сказал, что твой блог стал настолько популярным?
– Конечно, сто тысяч подписчиков – это хорошо. По крайней мере, мой труд стал оплачиваемым. Очень радуют такие деньги. Но… этого всего равно недостаточно. Мне нужна аудитория многомиллионная!
– Когда добьешься желаемого, обязательно пригласи меня распить пару бокальчиков вина.
– А вот и приглашу! – театрально сказал Арсений.
– Поймала на слове. Ты шарики-то надувай. Болтай и работай.
– Болтать научился, а вот работать ни-ни.
– Плохо. За работу, тунеядец!
Надув ни один десяток шариков, Арсений все же решился и спросил:
– И долго будешь молчать?
– По поводу?
– Того самого…
– Понятно. Пришел пораньше, чтобы разузнать об Антоне?
– Видишь ли, у истинных блогеров-журналистов настолько развита любознательность, что некоторые личности принимают ее за нахальность.
– Ладно, сам напросился, придется исповедоваться тебе – может легче станет.
И Катя рассказала. Без лишних выдумок и секретов. Она доверяла Арсению. Пускай их не связывали родственные узы, это обстоятельство не мешало Кате, считать Арсения своим старшим братом, который, к слову, был старше всего на три с половиной месяца.
Ее детство и юность было неотрывно связано с семьей Шолоховых. Виктор часто задерживался на работе, а Катя с завидным постоянством обитала в доме доброй тетушки, играя с Арсением и Кириллом во все возможные детские утехи: от опасного лазанья по деревьям до дворового футбола. А сколько было не менее опасных и волшебных путешествий по лесным массивам, где водились тролли, орки, ведьмы и лешие, дивно играющие на губных гармошкам (на самом деле, это Кирилл прятался в кустах и играл на любимом инструменте). А сколько было беззаботного веселья в домике на дереве, который они построили совместно с Виктором на стареньком тополе позади дома. А сколько было слез от ушибов и переломов (Катя ломала руку, когда им пришлось вступить в драку с мальчишками с другой улицы), от слов и поступков того, кого она любила. И много-много другого, что запало глубоко в ее сердце и осталось в ворохе воспоминаний, которые невозможно забыть (а лишь бережно хранить).
До двенадцати лет они считались неразлучными. Братом и сестрой. Лучшими друзьями, проводившими каждую свободную минуту вместе. Но однажды, на закате уходящего субботнего летнего дня, подарившего море эмоций от купания в чистом пруду и игры в волейбол надувным мячиком, Арсений сделал то, что задумывал не один месяц: поцеловал Катю.
– Что-что ты делаешь? – сначала удивилась Катя, отплевываясь, словно поцеловала слизняка, а потом разозлился. – Совсем мозги высохли от солнца! Забыл, кого целуешь?
– Кого? – покраснел он.
– Сестру.
– Ты мне сестра?
– Ау! – Катя залепила пощечину Арсению. По-дружески. Не приложила должного усилия, а хотела. – Проснись уже!