Библиотека

Ночные крылья. Человек в лабиринте стр. 525

Размер шрифта
-
+
Тема

он не ощущал себя таким ничтожным; стоя среди них, он вытягивался, как только мог, стараясь смотреть им в глаза. Настала пора для практических упражнений в прикладной герменевтике.

– Меня зовут Ричард Мюллер, – спокойно произнес он. – Меня послали с добрыми намерениями люди Терранского Культурного Пространства.

Разумеется, понять этого они не могли. Но оставались неподвижными. Ему показалось, что выражения их лиц не враждебны.

Он опустился на колени и на влажной мягкой почве начертил теорему Пифагора.

Поднял глаза. Улыбнулся.

– Основное понятие геометрии. Универсальный образец мышления.

Их ноздри, вертикальные прорези, слегка подрагивали. Они склонили головы. Ему показалось, что они обмениваются задумчивыми взглядами. При таком количестве глаз, размещенных на голове по кругу, им для этого не требовалось поворачиваться друг к другу.

– А теперь, – продолжал Мюллер, – я покажу вам еще одно доказательство нашей близости.

Он начертил палочку. Чуть подальше нарисовал две палочки. Еще дальше три. Соединил их значками.

I + II = III

– Верно? – спросил он. – Мы называем это сложением.

Их суставчатые конечности заколыхались. Двое из его слушателей взялись за руки. Мюллер вспомнил, как гидряне уничтожили шпионскую камеру, как только ее обнаружили, даже не пытаясь ее исследовать. Он был готов к такой же реакции. Вместо этого они слушали. Обнадеживающий признак. Он поднялся с колен и указал на свой рисунок.

– Ваша очередь, – сказал он. Он говорил намеренно громко. При этом широко улыбался. – Покажите, что поняли меня. Поговорите со мной на универсальном языке математики.

Сначала – никакого ответа.

Он снова указал на символы, а потом протянул открытую ладонь к ближайшему гидрянину.

После долгой паузы другой гидрянин плавно двинулся вперед, и одна из его шарообразных ступней зависла над рисунком. Нога шевельнулась, и линии исчезли, когда чужак разровнял почву.

– Хорошо, – сказал Мюллер. – А теперь что-нибудь нарисуй.

Гидрянин вернулся на свое место в круге.

– Превосходно. Существует еще один универсальный язык. Надеюсь, он не осквернит ваш слух.

Мюллер извлек из кармана флейту-сопрано и приложил к губам. Играть через фильтрующую оболочку оказалось непростой задачей. Но он набрал воздуха и исполнил диатоническую гамму. Их конечности чуть подрагивали. Ага, значит, слышат или хотя бы ощущают вибрации. Он еще раз сыграл диатоническую гамму, но в минорном ключе. Затем попробовал хроматическую гамму. Гидряне показались ему немного более взволнованными. За тебя можно порадоваться, подумал он. Прям клуб ценителей. Ему подумалось, что возможно целотонная гамма более соответствует облачности этой планеты. Он сыграл ее и на закуску исполнил фрагмент из Дебюсси.

– Затронуло ли вас это? – спросил он.

Казалось, они о чем-то совещаются.

Все они пошли от него прочь.

Он попытался последовать за ними. Ему не удавалось поспевать, и вскоре они исчезли из виду в этом темном туманном лесу. Но он продолжил идти в ту же сторону и вскоре нашел их, будто поджидая его. И таким способом, останавливаясь и поджидая, они довели его до своего города.

Питался он с помощью синтезатора. Химический анализ показал, что по меньшей мере безрассудно даже пробовать то, что ели гидряне.

Он много раз чертил «Пифагоровы штаны». Демонстрировал различные арифметические действия. Играл Шенберга и Баха. Строил равносторонние треугольники. Отважился на выкладывание геометрических фигур. Пел. Говорил не только по-английски, но и по-французски, по-русски и по-китайски, чтобы продемонстрировать им разнообразие

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.