Норвежский лес стр. 203
общем, играла все подряд. Порой она закрывала глаза, покачивала головой, подпевала себе под нос.
Когда вино кончилось, мы стали пить виски. Мы вылили вино из стакана в саду на каменный фонарь и опять наполнили его виски.
— Сколько там уже?
— Сорок восемь, — сказал я.
Сорок девятой Рэйко сыграла «Eleanor Rigby», а пятидесятой — снова «Norwegian Wood».
— Хватит или как?
— Хватит, — сказал я. — Ну вы даете!
— Ладно, Ватанабэ. Забудь теперь все эти мерзкие похороны, — сказала она, глядя мне в глаза. — Помни только эти. Здорово ведь было?
Я кивнул.
— А это в нагрузку, — сказала она и сыграла пятьдесят первой ту самую фугу Баха.
— Ватанабэ, позанимайся этим со мной, — сказала она тихим голосом, закончив играть.
— Так странно, — сказал я. — Я тоже о том же самом думал.
В темной комнате с задернутыми шторами Рэйко и я, точно делая что-то само собой разумеющееся, обнимались и жаждали плоти друг друга. Я снял с нее блузку, брюки и нижнее белье.
— Я, конечно, жизнь прожила странную, но что с меня мальчик моложе меня на девятнадцать лет трусики будет снимать, даже подумать не могла, — сказала она.
— Может, сами тогда снимите? — сказал я.
— Нет, сними ты, пожалуйста, — сказала она. — Только не расстраивайся, что я вся в морщинах.
— А мне ваши морщины нравятся.
— Я сейчас расплачусь, — тихонько сказала она.
Я касался ее везде губами и, находя морщины, облизывал их языком. Я взял в руку ее маленькую, как у девочки грудь, нежно поцеловал сосок, коснулся ее крошечного влажного и горячего леска и стал медленно им двигать.
— Нет, Ватанабэ, — прошептала она мне на ухо, — не там, это просто морщина.
— Можете вы хоть сейчас не шутить? — неодобрительно сказал я.
— Извини, — сказала она. — Страшно мне. Я ведь так давно этого не делала. Почему-то чувствую себя, как семнадцатилетняя девочка, которая пришла в гости к мальчику, а ее там раздели догола.
— У меня тоже такое чувство, будто я семнадцатилетнюю девочку совращаю.
Вложил свой палец в эту «морщину», я целовал ее шею и ухо и ласкал ее сосок. Когда дыхание ее стало прерывистым и шея слегка задрожала, я раздвинул ее худенькие ноги и медленно вошел внутрь.
— Только это, ты понимаешь? Чтобы я не забеременела, — сказала она, — а то неудобно как-то в таком возрасте забеременеть.
— Не волнуйтесь, можете не бояться, — сказал я.
Когда я вошел глубоко в нее, она задрожала всем телом вздохнула. Я сделал несколько движений, нежно поглаживая ее по спине, и вдруг совершенно неожиданно кончил. Это был неистовый, неудержимый оргазм. Прижавшись к ней, я несколько раз извергся в ее жаркое лоно.
— Простите меня. Не мог сдержаться, — сказал я.
— Глупый, что ты об этом думаешь? — сказала она, похлопывая меня по заду. — Ты что, всегда об этом думаешь, когда с девочками спишь?
— Да, вообще-то.
— Со мной можешь об этом не думать. Забудь. Забудь, и когда хочется, кончай, сколько хочешь. Ну как, хорошо было?
— Да, очень!
— Не надо себя сдерживать. И так хорошо. Мне тоже очень хорошо было.
— Рэйко!
— Что?
— Вам надо полюбить кого-то опять. Обидно же, что вы такая красивая — и одна.
— Ты считаешь? Я тогда об этом подумаю, — сказала она.
Вскоре я снова вошел в нее. Она извивалась