Новик стр. 268
очередную порчу, то девушка лаялась на непонятном языке. Думали тоже, что бес вселился. Но отец Афанасий не смог ничего такого заприметить. Зато Марфа теперь читает, пишет, считает и вообще — являет признаки очень хорошего воспитания. Воспитания, которого у нее никогда не было.
— Воспитания и образования, которых у них никогда не могло быть…
— Именно…
И царь, и его супруга были поставлены в тупик. Идейно-философский тупик, потому что в рамках той парадигмы, в которой они мыслили не существовало ничего даже близкого к реинкарнации или переселению душ. Эти вещи в христианстве традиционно отрицались с самого начала и полностью были осуждены еще в VI веке на Вселенском соборе. А потому веке в XVI о них даже не имелось упоминаний.
Им даже в голову не могло прийти, что в тела Андрея с Марфой попали души других людей. Ну или если не души, то личности. Ибо подобное христианством попросту не допускалось и было за пределами возможного.
Да, технически христианство допускало одержимость. Но одержимость нечистыми силами — злыми духами. И имеющая определенные признаки. Здесь же этого не наблюдалось.
Что еще они могли подумать?
Ничего.
Они просто оказались в тупике.
Андрей же, дождавшись на подворье десятника завершения бюрократических процедур, отправился обратно — в Тулу. Да не один,
а с тульской делегацией, которая привозила челобитную. Ждать, правда, пришлось довольно долго. Почти месяц. Но ожидание себя полностью оправдало.
Десятник, кстати, не остался в стороне от всех этих событий. Он внимательно слушал разговор царя с Андреем. И именно он передавал парню грамоты и Государя, а потому выводы свои сделал. И постарался наладить рабочий контакт с парнем, тем более, что у них и без того имелась определенная симпатия. Тем более, что и молодому тульскому помещику это было тоже на руку. Как-никак знакомства в Москве. К царю-то не побежишь по мелочам, а тут можно и на огонек заглянуть, и дела какие-то незначительные в масштабах царя порешать…
Грамот Андрей получил две. В первой говорилось о передаче ему в вотчину поместья и утверждалось право на личный штандарт малый. Считай баннер, если проводить с европейской традицией тех лет. Во второй «расположилась» «броня» от всяких финансовых поползновений любых местных властей по его душу. Броня такая, что и профессору Преображенскому не снилась. В ней указывалось, что Андрей отныне должен платить только один налог — лично царю — в размере трети приобретений, полученных торгом. А также проговаривался порядок осуществления этих самых платежей.
Парень очень сильно переживал из-за этих грамоток. Ведь как известно: «жалует царь, да не жалует псарь» и как там это все извратили бы — бог весть. Но тут, верно, Иоанн Васильевич проконтролировал. Вон и печать его есть — привешена и подпись наличествует. А в то, что он подписал что-то, не прочитав Андрей не верил. Не такое он производил впечатление. Во всяком случае до смерти своей первой жены с головой у него в целом все было нормально. Это потом, как отмечают исследователи, шарики у него поехали за ролики, и он начал блажить…
Так вот — грамотки эти открывали перед нашим героем очень интересные перспективы.
Прежде всего вотчина — это наследное личное владение, в отличие от поместья, выдаваемого только