Новые мифы мегаполиса стр. 149
у нас времени, когда явится Тигр. Если к утру — я, наверное, мальчишку раскачаю. Пусть говорит свое пророчество… я и слушать его не стану. Пусть в унитаз бормочет. Или в дупло, как Эразм… могу специально дерево с дуплом вырастить. Но если Тигр придет ночью…
— Борис Игнатьевич, а как там в оригинале говорилось? — спросил я. — У Блейка? Предрассветный звездный свет? Или «в час как небо все зажглось»?
Гесер помолчал несколько секунд. Потом процитировал:
When the stars threw down their spears,
And water’d heaven with their tears…
— Фигово, — сказал я.
— Очень надеюсь, что в российских условиях перевод важнее оригинала, — сказал Гесер.
— Когда звезд лучи упали… — сказал я. — Но, может быть, это именно о рассвете? Не о появлении звезд на небе? Эти поэты… они такие поэты…
— Аналитики говорят, что это вообще аллюзия на «Потерянный рай» Милтона. И речь тут идет о падших ангелах, которые были побеждены, упали с небес и были оплаканы оставшимися ангелами… Поэты, Антон, ты прав, они такие поэты… Попробуй разбери, что имеют в виду.
Я подошел к окну и посмотрел в московское небо. Обычное низкое московское небо. Звезд не видно, хотя уже стемнело и они должны были появиться. Дождь… дождь возможен, вполне…
— Антон, ты ничего не сможешь сделать, — мягко
сказал Гесер. — И я не смогу. И весь Дозор вместе. Иди, а я буду работать с мальчиком. Надеюсь, что успею.
Шеф, конечно, прагматик еще тот. И в этом своем прагматизме он без колебаний отдаст пацана хоть существу из Сумрака, хоть настоящему тигру в зоопарке — если решит, что это меньшее зло. Но просто из упрямства он сделает все, что возможно, пытаясь его спасти…
Я это знал.
— Побуду в офисе, — сказал я. — Вы, если что, зовите, Борис Игнатьевич…
Гесер кивнул.
— Наш разговор — тайна? — спросил я на всякий случай, уже подходя к двери.
— Как сочтешь нужным, — неожиданно ответил Гесер.
Я замешкался. Посмотрел на шефа.
И вышел, плотно прикрыв за собой дверь.
В дежурке сидели трое — Лас, Семен и Алишер. Обсуждали они не мальчишку-пророка и не Тигра. У них был куда более возвышенный разговор.
— И тут я понимаю, — рассказывал Лас, — что на меня снизошли спокойствие и душевный мир. Значит, мое решение прийти к Богу — правильное!
— Еще бы, после бутылки коньяка, — заметил Алишер. — Привет, Антон!
— Привет, — ответил я, усаживаясь за стол. Комната дежурных довольно просторная, но из-за двух диванов, большого круглого стола с креслами вокруг и мини-кухни у одной стены места там не очень много.
— Коньяк тут ни при чем! — возмутился Лас. — Ты в Аллаха веришь?
— Верю, — ответил Алишер. — Так я и не пью.
— А пиво?
— Пиво пью. Но пророк сказал, что первая капля вина убивает человека, он про пиво ничего не говорил.
— Отговорки, — отрезал Лас. — Так что ж ты иронизируешь над моей верой в Бога?
— Я не иронизирую, — спокойно сказал Алишер. — Очень хорошо, что ты веришь. Только не надо состояние опьянения смешивать с божественным прикосновением. Некрасиво получается.
Лас только махнул рукой:
— Легкое опьянение помогает человеку сбросить с плеч цепи условностей и раскрепостить сознание.
— Это вовсе не является условием божественного откровения, — хмыкнул Семен. — Я вот в церковь люблю заходить, там спокойно так,