Новые мифы мегаполиса стр. 166
закрыт, там горит свет.
Посетители музея принимали его за смотрителя, а сотрудники отчего-то не задавались вопросами, кто живёт внутри экспоната, к кому ходят странные гости и почему среди гостей так частит молодой человек в форме пожарной охраны.
Но не один он навещал старика. Через месяц до него добрался и Колдун. Силы у Колдуна было мало, но для самоутверждения он по дороге, сощурившись на солнце, превратил длинный свадебный поезд в свору волков — оскалив зубы, волки бились за стёклами остановившихся машин, и горькая слюна заливала стёкла изнутри.
Теперь Знахарь и Колдун сидели друг напротив друга. Знахарь поставил чайник на огонь
— для себя, он знал, что Колдун не выпьет ни капли в его доме и не съест в нём ни крошки.
— Зачем тебе это? Ты же не любишь людей. Помнишь, как они убивали тебя — глупо, навалившись кучей, содрогаясь от жадности и страха? А помнишь, как тебя хотели повесить ещё раньше, в Новгороде?
— Не люблю, — согласился Знахарь миролюбиво.
— Люди отвратительны. А теперь, когда отменили Бога, они отвратительны вдвойне. Они перестали соблюдать посты, но губы их лоснятся в праздники. На самом деле они отменили не Бога, а страх перед ним. Меня позвали камлать среди стекла и бетона, в денежном месте, и в дверях я столкнулся со священником. Он освящал этот дом, а я пришёл в него камлать — и нас позвали не по ошибке. Нас позвали обоих для верности, как рассовывают яйца в разные корзины. На всех убийцах, что я видел живыми и мёртвыми, были кресты, а вот на сыщиках — отнюдь не на всех. Кого ты будешь лечить?
— Да всё равно кого. Не надо строить из нашей драки битву добра со злом — мы дерёмся, потому что дерёмся. Потому что ты мне не нравишься, а не оттого, что я не могу забыть чумных детей, что стонали в канаве у моего дома. Что нам кресты — тебе и мне? Мы живём в другом мире — он нехорош, да и людской не сахар.
Колдун не выдержал первым — он занёс руку для удара, но с полки сорвался горшок и сам собой наделся на кулак. Старый дом помогал Знахарю, и лёгкой чёрной тенью Колдун скользнул к выходу.
Знахарь вышел за ним следом, в круг света полной луны, на залитую белым дорожку музея-заповедника.
— А может, давай на кулачках, как прежде?
Колдун не ответил и, быстро взмахнув рукой, бросил горсть припасённого песка в лицо противнику. Но песчинки замерли в воздухе, как облако мошек над чистой водой. Каждая из них приплясывала на месте, а Знахарь любовался на этот танец.
— Лучше на кулачках, — повторил Знахарь, — а то ты и так похож на шахматиста, схватившегося за нож. Но лучше оставить всё как было, следующим поколениям. Мы с тобой как тень и свет, не можем друг без друга. Но лучше мы будем ненавидеть на расстоянии.
— Ты же знаешь, что твой внук убил моих детей. Он отомстил за тебя, но я всё равно пришёл.
— Какие глупости, зачем ему мстить? Он был лишь зеркалом, отражением своих врагов. Ты опять всё путаешь, и знаешь отчего? Ты слишком серьёзно к себе относишься — ведь