Новые мифы мегаполиса стр. 60
сверху вниз, хрипло дыша.
Человек лежал, со спокойной улыбкой глядя в ночное небо. Только дыхание его тоже было тяжелым после возни.
— Послушай, — хрипло сказал Джер. — Зачем…
Незнакомец посмотрел на него. Просто перевел взгляд.
И перестал быть незнакомцем.
На Джера смотрел Джер.
В глазах лежащего навзничь Джера отражалась чернота неба. Пустота вселенной. Отражалось ничто.
— Уходи, — сказал он спокойным безжизненным голосом.
Джер встал. Машинально вытер руки о мокрые, грязные джинсы. Попятился от лежащего.
— Нет ничего, — сказал тот, не делая попытки встать. — Ничего нет, пойми. И пусть будет ничто.
Джер прижал грязные кулаки к вискам. Там нарастала боль.
— Уходи, — тихо повторил лежащий. — Или убей меня. Сначала убей, потом уходи.
Держась за забор, Джер сделал несколько шагов назад, не сводя глаз с безумца. С себя. Остановился и с трудом оторвал взгляд — как будто струна лопнула.
— Нет! — громко сказал он, сам не зная, чему возражает. — Нет!
Волосы на затылке его стояли дыбом. Джер пошел прочь, сначала медленно, затем все быстрее; спотыкаясь на негнущихся чужих ногах — потому что силы уходили на то, чтобы не обернуться, ни в коем случае не обернуться…
Теперь он знал, кто смотрит ему в спину из темноты. Он сам.
Андрей съел остатки леденцов, но черта с два это помогло. Горло болело всерьез. Однако заходить в аптеку за чем-то посущественней было некогда.
Его познабливало, скулы неприятно горели, голова была тяжелой и пустой одновременно. Кашляя, Андрей натянул теплый колючий свитер. Вольно же Джеру по лужам шляться, злобно подумал он. А я теперь должен лечить его простуду. Или это от аэрозоля, которым Джер надышался во время нелепой драки, першит теперь в горле? Бред, как ни поверни.
Ночные события казались ему невозможно далекими, как будто он, переплыв реку, смотрел на прежний, оставленный берег поверх широкой полосы темных вод.
Андрей с трудом дождался лифта. Пованивающая мочой коробка ползла вниз еле-еле, болезненно дергаясь и словно цепляясь за этажи. Почему он не спустился пешком? Андрей не знал.
Он чувствовал себя странно чужим самому себе, как будто потерял связь между собственными причинами и следствиями — и теперь не знал, чего от себя ждать. Простуда, какой-нибудь вирус были тому виной? Или джер? Андрей упрямо надеялся, что простуда. Но в душе инородным телом, как косточка в горле, застрял царапучий страх.
Третий джер оказался совсем не таким, как первые два. Что-то с Джером, как видно, произошло между той точкой времени, когда была снята вторая маска, и той, когда снимали третью. Что? Теперь никто не узнает. Но художник-дитя, беззаботный творец, превратился в пугливого параноика.
Ну, еще не вполне. Это лишь шаг на край того водоворота безумия, куда, видимо, затянет Джера, а четвертая-пятая маски зафиксируют его уход. И растиражируют. Андрей вспомнил жуткий, пустой взгляд того джернутого, с которым он дрался в ночи. Встреча с самим собой, кошмар из кошмаров. Изначального Джера хотя бы он сам во плоти не подстерегал на улицах.
Но отчего-то ведь он…
Андрей запретил себе додумывать мысль. Запретил вспоминать. Запретил себе думать вообще.
Надо было спешить. Надо было предупредить Сью, удержать, не пустить в третий джер. Запереть в квартире, отобрать капсулы, выбросить их вон… Остаться с ней, обнять, не уходить