Обещание нежности стр. 118
гостем появился в особнячке. Ведь только благодаря этому он оказался причастен к волнующей, дорогостоящей тайне, которая в любом ином случае оказалась бы сокрыта от него за семью печатями. Однако в эти минуты он не задумывался над своим фантастическим везением — он просто улыбался, наслаждаясь замешательством бывшего бомжа, спасенного им от неминуемой гибели на улицах города, и растерянностью его юной, русоволосой незнакомой подполковнику подруги.
— Так ты познакомишь меня со своей гостьей, Андрей? — проговорил он, галантно кланяясь девушке и буквально лучась доброжелательством.
— Для начала, наверное, вам придется познакомить меня с самим собой, — хмуро ответил бывший бомж, на редкость быстро справившийся с первой минутой удивления. — Если вы называете меня по имени, то, значит, оно вам уже известно… Вы ничего не хотите рассказать мне, Леонид Петрович?
— Хочу. Я поздравляю тебя, Андрюша, твое инкогнито раскрыто. Но, может быть, для начала ты предложишь мне сесть, нальешь чаю?…
Незнакомый человек в милицейской форме так откровенно рисовался перед ними, так явно пользовался преимуществами своего внезапного появления и их растерянности, что Варю даже слегка передернуло. Но если их новый гость и заметил этот ее невольный жест, то не подал никакого виду. Напротив, он небрежно и радостно, почти по-хозяйски, уселся за стол, придвинул к себе чашку чаю, налитую Андреем, и, не торопясь, принялся отхлебывать.
Подполковник Воронцов не был злым человеком. Не испытывал он обычно и радости при виде унижения или конфуза своего ближнего. Но в этот раз он чувствовал такую эйфорию по поводу удачно (и притом случайно!) завершенного расследования, так изумлен был тем, что у скромного сторожа, оказывается, есть тайная, тщательно скрываемая от единственного друга жизнь, и так, наконец, приятно был поражен вдруг открывшимися перед ним, Воронцовым, перспективами, что ему хотелось немножко помучить теперь своего подопечного. Помучить — и отплатить ему за все его тайны, всю его необычность, одаренность судьбою, за его скрытность и его сегодняшнее везение. И еще за
то, что этого юношу, Андрея Сорокина, бывшего бомжа и нынешнего нищего сторожа, любит так явно и не скрываясь такая красавица — кареглазая, русоволосая, стройная, да еще, выходит, и очень богатая…
— Так что, — допивая чай в полном, окружающем его непробиваемой стеной молчании и отодвигая чашку далеко в сторону, спокойно проговорил подполковник, — хотите послушать московскую сагу? Жила-была в столице девочка, которую звали Наташа Нестерова, и больше всего на свете она любила химию. А потом она встретила мужчину, которого полюбила больше, гораздо больше, чем главное дело своей жизни. Она стала его невестой, вышла за него замуж. I/! родился у них мальчик, которого назвали Андреем…
Конечно, это был хотя и очень подробный, но весьма приблизительный и зачастую далекий от истины рассказ. Леонид Петрович Воронцов не мог раскрыть бывшему бомжу ни тайны его рождения, ни тайны его дара, ни тайны участия в его судьбе Василия Котова — он ведь рассказывал ему главным образом то, что узнал из беседы с директором школы. Но, напряженно слушая неторопливый говорок подполковника и впервые знакомясь с собственной биографией «со стороны», мучительно нащупывая в памяти давно забытые, а теперь встающие перед ним подробности его же личной судьбы, Андрей Сорокин и не нуждался ни в чьих детальных толкованиях давно минувших событий. Его