Обещание нежности стр. 130
пока не найдут. И обоим было грустно сознавать, что об этом их решении легко мог бы узнать при желании их взбалмошный, странный и очень дорогой друг, мог бы, но наверняка не узнает. Он не станет даже пытаться выяснить с помощью своего дара их намерения, потому что побоится разрушить остатки их дружбы обидой соглядатайства, привкусом шпионажа и собственной неправотой перед ними.
— Я попрошу своих людей распространить приметы Андрея Сорокина по всей Москве, — тяжело поднимаясь из-за стола и бросая очередную сигарету, выговорил хмурый подполковник. — Позвоню его родителям, не объясняя, конечно, в чем дело, поговорю еще раз с директором школы… Не может быть, чтобы мы не нашли его… чтобы он просто исчез из города.
— Конечно, не может быть!.. — эхом откликнулась на его слова Варя.
Глава 24
Человек, которого в это самое время уже так активно искали по всей столице многочисленные осведомители подполковника Воронцова, сидел на большом сером валуне у кромки ноябрьского пляжа, и холодные волны набегали на берег, то и дело норовя лизнуть его старенькие ботинки, морской воздух наполнял его легкие тем самым забытым ощущением молодости, которое теперь казалось ему почти сродни ощущению счастья… Черный кот жмурился рядом с ним под слабым осенним солнцем. На газете, прижатой к мокрой гальке тяжелым камнем, была разложена насущная снедь — хлеб, сыр, зеленый лук, помидоры; и седой как лунь, хотя и не старый еще бродяга, с удовольствием угощавшийся этой снедью, говорил ему с еле заметной укоризной в голосе:
— Вот смотрю я на тебя, Андрюха, — тебя ведь Андрюхой звать, ты так говорил, да? — и думаю: то ли ты безработный, то ли потерявшийся, а может, и из нашего брата бомжа… Но уж точно не из солидных людей, хотя и одет чисто.
— Отчего же я не похож на солидного человека? — рассеянно улыбнулся его собеседник. — Сам же говоришь: одет чисто, еда вот есть, по пляжу гуляю в рабочее время…
— То-то и оно, — наставительно поднял вверх указательный палец бомж. — Солидные люди нынче все на работах, а ты вот шляешься тут с кем ни попадя. Со мной опять же разговоры разговариваешь, кормишь-поишь, всякие разные вопросы про пожары наши задаешь… А нешто будет приличный человек с бомжами-то общаться?
Но Андрей отмахнулся от этой философской дискуссии по поводу приличных и неприличных людей и, жмурясь на солнышке так же, как его кот, вновь заговорил о том, что тревожило его больше всего:
— Пожар-то этот — разобрались, отчего приключился?
— А как же! — довольно кивнул бомж. — Во всем оказался сам начальник дельфинария виноват — с ума съехал, сам свое дело погубил… Я уж одному какому-то москвичу про это дело рассказывал; давно это было, совсем вскорости после пожара. Тоже так же, как ты вот, ходил по пепелищу, мял в руках серую золу, разглядывал окрестности. Только хлеб-соль потом со мной не ломал; выслушал все, как есть, с другими еще поговорил — и уехал. Странный он был: не в себе как будто и в то же время спокойный такой, будто заледенелый. Глаза у него были… знаешь, точно сам не понимал, что он здесь делает. Будь он помоложе, я б точно решил: на наркотиках!
— А он немолодой был? — равнодушно спросил Андрей, думая