Обещание нежности стр. 131
о своем.
— Какое там! Седой весь и старый, знаешь, не по возрасту, а по виду. Я много таких людей видел, но то все наш брат, местный. А этот говорил — издалека, из самой Москвы… И знаешь, вот еще странность: чем-то он был на тебя очень похож.
Сердце у Андрея екнуло. И хотя он твердо был уверен теперь, что никто в целом свете не стал бы искать его здесь и никто не мог быть похожим на него — даже родной отец, который, в общем-то, и не был ему отцом, — все же жаркая волна залила его лицо, грудь стиснуло волнением.
— Говоришь, на
меня похож? А не знаешь, зачем он сюда приезжал?
Его собеседник пожал плечами.
— Этого он мне не сказывал. Видно было только, что горе у него какое-то. Может, потерял что, а может, искал кого…
И человек, совсем недавно обретший свое подлинное имя, вдруг согласился с бомжем горячо и искренне:
— Наверное, искал. Наверное, наверное, искал… Все мы ищем что-то в своей жизни.
Они долго молчали, пока старый бродяга с аппетитом уплетал нарезанные толстыми ломтями сыр и хлеб. А потом их молчание было прервано все тем же бомжем, с любопытством заглянувшим Андрею прямо в полуприкрытые под солнцем и ветром глаза:
— А ты, Андрюха, тоже на кого-то похож. Вроде видел я тебя уже где-то, а где — не помню.
— Здесь и видел, — спокойно откликнулся тот. — Ты меня когда-то, после того самого пожара, в поликлинику оттащил. А знакомая твоя потом перевязывала, когда доктор меня из кабинета выгнал и лечить отказался. Только я тогда весь в ожогах был, больной, в грязи и копоти, вот ты меня теперь и не признал…
Он рассказывал все это охавшему, непрерывно качавшему головой бомжу, и обрывки воспоминаний, чужих фраз и чужих голосов стучались в его воскресшую память. «Вот только погорельцев без паспорта мне тут еще не хватало!.. Ты что, не знаешь, что это была за лаборатория?!» — один голос… «Поешь, миленький. И давай, давай мы с тобой вот здесь поправим, перевяжем… Терпи, миленький, тебе больше ничего и не остается…» — совсем, совсем другой, теплый и ласковый. «Убрать его отсюда, посылку списать — и чтоб духу его здесь больше не было!..» — третий, скрежещущий и отдающийся болью в висках… И, переживая заново в мыслях те далекие страшные дни, он невольно ощущал себя прежним, израненным и одиноким бомжем — человеком без имени, без крыши над головой, без родных и друзей, без прошлого, без надежды на будущее…
— Слышь, Андрюха, так ты, значит, сам работал там, в этом дельфинарии? — прервал его тягостные размышления старый бродяга. — Расскажешь мне, что там было, что вы делали с дельфинами этими? Люди всякое про эту контору болтали…
Андрей отрицательно покачал головой:
— Нет, не расскажу. Не могу, нельзя. Не сердись на меня, ладно?
— Ладно. Нельзя так нельзя, — покладисто согласился бомж, но тут же принялся допытываться дальше: — А что ж вам потом — тем, кто выжил, — работу дали? Жилье?
Бывший его товарищ по несчастью покачал головой:
— Не знаю. Там мало кто выжил. И мне ничего не давали. У меня ничего нет, я сам по себе.
— Что, так и скитаешься по городу? —