Библиотека

Обещание нежности стр. 55

Размер шрифта
-
+
Тема

отсутствующий взгляд, размытое внимание, которое парню явно было не так-то легко сфокусировать на вопросе незнакомца, осведомлявшегося о дороге или просившего закурить, нервные движения изящных, с длинными пальцами рук… И все-таки пока все подмеченное Василием Ивановичем могло быть отнесено к обычному юношескому неврозу, какой-нибудь там вегетососудистой дистонии. Но как же тогда быть с Олиными рассказами? Ничего, разумеется, специально не уточняя у дочери, не давая ей заподозрить особый, внезапно проявившийся интерес отца к ее дружбе с Павликом, Котов тем не менее все равно внимательно следил за любым Олиным упоминанием о Сорокиных. И все, на что девочка так значительно намекала, будучи уверена, что отец не знает, о чем идет речь, — все это не казалось ему ни пустой фантазией, ни выдумкой, ни враньем.

Василий Иванович смог убедиться в своей правоте однажды вечером, когда осенние сумерки уже спустились над Москвой и месяц начал слабо просвечивать сквозь затянувшие небо облака. Андрей ждал у школы Павлика, задержавшегося сегодня в своей волейбольной секции. Он сидел на скамейке в школьном дворе, по привычке засунув руки в карманы, и, запрокинув голову, внимательно следил за плавным движением облаков в уже потемневшем, но не совсем еще черном небе.

Котов стоял чуть поодаль, рядом с кованой школьной оградой, и так, чтобы юноше не было его видно. Честно признаться, он считал этот вечер последним в скучной череде вечеров, проведенных поблизости от Андрея Сорокина. Время шло, а ничего сверхъестественного в поведении этого парня ему обнаружить так и не удалось. И Василий Иванович считал, что завтра утром он с легким сердцем и чистой совестью, с сознанием исполненного профессионального долга сможет навсегда забыть об Андрее и положить его дело под сукно.

Много позже, когда он вспоминал об этом вечере, он так и не мог точно сформулировать сам для себя, что же именно вдруг насторожило его в поведении Андрея. Может быть, это была научная интуиция, а может быть

— шпионская подозрительность, называть это можно как угодно. Но в один прекрасный момент Котову вдруг показалось, что на скамейке вместо живого человека сидит картонная мишень, муляж, манекен. Вот он, Андрей Сорокин, только что был рядом: шевелился, двигался, что-то бормотал себе под нос. И вдруг — нет человека, а вместо него в нескольких метрах от Котова какая-то бледная, безжизненная тень… И, не веря своим глазам, придвигаясь все ближе к расплывающемуся в сгустившихся сумерках силуэту, Василий Иванович демонстративно покашливал, нарочито громко шуршал опавшей листвой, даже слегка напевал что-то опереточное, но так и не сумел обратить на себя внимание застывшего на скамейке парня, не смог заставить его повернуть голову в сторону раздающихся звуков.

В конце концов, отбросив всякую осторожность, Котов присел на ту же скамейку и мечтательно обратился к соседу:

— Вечер-то, вечер какой, а, юноша? Я вот сына из секции жду. А вы, позвольте спросить?…

Но Андрей молчал. И тогда, не боясь уже спугнуть этого странного подростка, Василий Иванович близко-близко придвинулся к своему соседу и заглянул ему в глаза.

Во взгляде Андрея Сорокина отражалась луна, но глаза были мертвые, пустые, совершенно отсутствующие. Котов тронул его за плечо — и поразился тому, насколько расслаблены все его мышцы. Парень не отзывался на голос, не реагировал

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.