Обещание нежности стр. 56
на прикосновение, он явно находился в каком-то странном трансе, но его природу даже такой опытный человек, как Котов, не мог определить сразу. И, не зная, когда Андрей снова придет в себя, Василий Иванович счел за благо осторожно подняться, обойти скамейку и стать сзади нее в густой тени раскидистого, уже пожелтевшего дуба.
Прошло еще несколько минут, и Андрей Сорокин пошевелился. Котов уже не касался юноши, но совершенно явственно ощутил — будто бы притронулся, почувствовал собственными пальцами, — как потеплела его кожа, напряглись мышцы, как стал острым и пристальным взгляд. Отступив немного назад, Василий Иванович тихо пробормотал: «Что за чертовщина!» — и отпрянул еще дальше под сень дуба, заметив, как, размахивая ранцем, мчится к брату от школьных дверей Павлушка Сорокин.
— Ты здесь, Андрейка? — крикнул он, чуть запыхавшись и отчаянно тормозя на скользкой после недавнего дождя листве. — А нас вот задержали. Ты здесь давно? Заждался?
— Нет, — послышался спокойный голос старшего. — Я и не заметил, как пролетело время.
— Ага, — засмеялся Павлушка, — ты ведь у нас теперь никогда не скучаешь. Поди, опять путешествовал?
Но Андрей Сорокин, не поддержав разговора! легко и гибко поднялся со скамейки, притянул к себе братишку и, привычным жестом застегнув под горлом его куртку, проговорил:
— Пошли домой. Поздно уже.
И оба растаяли в темноте вечера, уже по-настоящему вступившего в осенней Москве в свои права.
Больше Котов не сомневался. Он не был уверен, что Оля сказала матери правду; не был уверен и в том, что способности Андрея Сорокина — даже если девочка не фантазировала — на самом деле так велики, как считают эти расшалившиеся, ничуть не ведающие, что играют с огнем, дети. Но, во всяком случае, с этим мальчиком стоило поработать. В нем определенно что-то было. И если это «что-то» хотя бы вполовину так сильно, как ему сейчас кажется, он непременно докопается до сути и подлинных масштабов происходящего. В конце концов, это его работа. Его прямой долг и обязанность.
Ему понадобилось всего два дня, чтобы тщательно подготовить необходимую, но, в общем-то, совсем несложную операцию. И когда через два дня в кабинет директора школы вошел молодцеватый, улыбчивый работник военкомата с нужным удостоверением и в нужной форме, этот работник мог быть абсолютно уверен: вся операция непременно пройдет без сучка, без задоринки.
Котов ни на секунду не усомнился в том, что ни при каких обстоятельствах не может быть узнанным кем-либо из работников школы. В качестве Олиного отца он ни разу не бывал здесь. Такая позиция его была совсем не случайна: работа вообще приучила Василия Ивановича быть крайне осторожным в любых контактах, и уж, во всяком случае, он давно взял себе за правило никогда не знакомиться с «лишними» людьми, чтобы не расширять круг тех, кто может при случае где-нибудь узнать его или, не приведи господь, кинуться на улице с приветствиями и объятиями.
На сей раз эта полезная привычка к осторожности пришлась весьма кстати, и, направляясь в светлое четырехэтажное здание, полковник невольно усмехнулся: надо же, как бывает! И не думал ведь, не гадал, что школа дочери когда-нибудь попадет в его оперативную разработку; так уж, на всякий случай всегда отнекивался от просьб жены хоть разочек побывать на родительском собрании —